Второй жертвой стала двоюродная сестра Агриппины Клавдия Пульхра, ложно обвиненная в разврате и код-довстве против принцепса. Взбешенная Агриппийа явилась к Тиберию и прямо сказала ему, что процессы против Пульхры и Созии направлены против нее, именно из-за враждебности к ней Тиберия страдают эти невинные люди. Значит, она обречена и отныне снова наденет траурные одежды. Ошеломленный этим приступом женской ярости Тиберий, схватив за руку Агриппину, сказал ей: «Ты, дочка, считаешь оскорблением, что не царствуешь?» Эта фраза рассеяла все сомнения вдовы Германика. Пульхра была осуждена.
Агриппина долго болела после этого. Когда к ней явился Тиберий, чтобы проведать больную, она в гневе и отчаянии помимо упреков стала требовать от него согласия на новый брак. Что это было — приступ болезненной слабости? Или доводы разума уступили место требованиям плоти этой еще цветущей, плодовитой женщины? Скорее всего, Агриппиной двигала забота о детях. Чувствуя, что ей не вырваться из липкой паутины интриг, сплетенной вокруг нее, она хотела найти своим детям нового могущественного покровителя. Но Тиберий в ответ на просьбу Агриппины молча удалился.
Сеян между тем прилагал всяческие усилия, чтобы распалить взаимную враждебность Тиберия и Агриппины. Верные ему люди сообщили Агриппине, что принцепс намеревается отравить ее.
И когда за столом тот подал ей красивое яблоко, она в испуге отдала его рабам. Вскипевший от гнева Тиберий все же смог сдержаться, ограничившись лишь злобной репликой в адрес Агриппины, которую он произнес, обращаясь к матери. Тиберию же Сеян постоянно внушал, что императорский двор расколот на враждебные группировки, и виной этому — Агриппина.
Сеян решил заняться сыновьями Агриппины. Главной его мишенью стал Нерон. С помощью своих угодников Сеян распространял слухи, порочащие того в глазах Тиберия. Впрочем, и сам Нерон допускал порой весьма резкие выпады в адрес принцепса. Это становилось известным Сеяну от его тетки Ливии во время их любовных утех. Ведь дочь ее была замужем за Нероном и рассказывала матери обо всех замыслах супруга. Сеяну удалось рассорить братьев, объяснив Друзу, что если устранить Нерона, то тогда именно он, Друз, будет наследником уже пожилого Тиберия.
Когда Тиберий уехал на Капри, Сеян установил настоящую слежку за Нероном и Агриппиной. Его люди фиксировали всех, кто приходил к ним, о чем говорили. Это служило Сеяну материалом для его доносов Тиберию. Наиболее частым посетителем Агриппины и Нерона были Титий Сабин, римский всадник, пользовавшийся покровительством Германика. И после смерти своего патрона он оказывал всяческое внимание его вдове и детям, ничуть не скрывая этого. Против Тития Сабина была устроена грубая провокация. Сенатор Лациар вместе с тремя своими коллегами решили оклеветать невиновного человека, чтобы заслужить благоволение могущественного временщика. Трое из них спрятались на чердаке дома Лациара, который привел к себе Сабина и стал притворно восхвалять покойного Германика и Агриппину, ругая при этом Тиберия. Сердце доброго Сабина дрогнуло, и он горячо поддержал высказывания своего собеседника. Тут же последовал донос, который Тиберий расценил как сообщение о заговоре Сабина. Он потребовал казни заговорщика. Сенат послушно выполнил его желание. Благодаря сенат за эту зловещую услугу, Тиберий в своем письме отметил, что его жизни угрожает опасность от врагов. Их имен он не назвал, но вряд ли кто сомневался, что под ними подразумевались Агриппина и Нерон.
В 29 году, тотчас после смерти матери принцепса Ливии, сенат получил еще одно письмо Тиберия, где он всячески поносил вдову Германика и его старшего сына. Нерона он обвинял в грязном разврате с юношами, Агриппине же ставил в вину ее надменность и строптивость. Правда, тогда сенат ещё не решился вынести своего осуждения тем, кто вызвал гнев властелина.