Девять лет длился этот брак. В 32 году Гнея Домиция избрали консулом (следовательно, если исходить из римских законов, ему уже минуло тогда 43 года). И хотя он был близок к императорскому двору, его, однако, изгнали из ближайшего окружения после очередной скандальной выходки, когда, сопровождая молодого Калигулу в его поездке по Востоку, он убил своего вольноотпущенника за то, что тот не смог выпить столько вина, сколько ему было приказано.
О самодурстве Гнея Домиция говорили много: однажды он нарочно направил своих коней на мальчика на одной из дорог близ Рима и задавил его, на форуме в Риме в перебранке с каким-то всадником внезапным ударом выбил у того глаз… Рассказывали о его непомерной жадности — он даже отказывался платить за собственные покупки. Жена, очевидно, не привлекала Гнея Домиция своими любовными ласками, и в поисках острых ощущений он искал других женщин, нередко самой дурной репутации.
Одна из таких связей едва не закончилась для него трагически. В самом конце правления Тиберия началось следствие по доносу об оскорблении императора римской вдовой Альбуциллой, которая была известна, прежде всего, своим безудержным развратом. В сеть обвинения попали и ее многочисленные любовники, среди которых было немало представителей знати. Был среди них и Гней Домиций. Рабы под пытками выдали массу компрометирующих сведений. Альбуцилла пыталась покончить с собой, но рана ее оказалась несмертельной, и распутница, посягнувшая на достоинство императора, оказалась в темнице. Ее любовники, хорошо знакомые между собой не только по оргиям, лихорадочно искали выход из смертельной опасности. Не всем это удалось, двое сенаторов были исключены из своего сословия, кое-кто был отправлен в ссылку, а престарелый (ему было более 70 лет) Луций Аррунций, объявив, что его не спасет даже смена императора, вскрыл себе вены. Спаслись лишь двое — Вибий Марс, заявивший, что он собирается уморить себя голодом, и Гней Домиций, попросивший отсрочки под предлогом того, что он готовит большую речь в свою защиту. Это позволило им выиграть драгоценное время — Тиберий скончался.
Доходили до Агриппины и слухи о том, что ее муж имел кровосмесительную связь с собственной сестрой Лепидой.
Вполне понятно, что уже одни эти скандальные похождения Гнея Домиция не могли не породить неприязнь и острые конфликты между супругами.
За рождением ребенка, сопровождавшимся столь зловещим пророчеством отца, вскоре последовала кончина Гнея Домиция — в марте 38 года Агриппина осталась вдовой.
Между тем уже год императором был ее старший брат Гай. Маленьким он рос среди воинов, и родители распорядились сшить ему одежду солдата. Солдаты любили худенького сына своего прославленного полководца. От этих суровых людей Гай и получил прозвище Калигула («Сапожок») за свою умилительно крошечную обувь. Отец его оставил о себе славную память, и когда Калигула стал наследником умершего Тиберия, то на пути в Рим, несмотря на траур, восторженная толпа приветствовала его, называя то «куколкой», то «светиком», то «дитятком». Однако 25-летний Калигула был уже не тем милым малышом, каким его помнили ветераны Германика. Он пережил ссылку и смерть матери, воспитывался затем у прабабки и бабки. В девятнадцать лет Калигулу вызвал к себе на Капри Тиберий. К этому времени в ссылке умерла мать Гая, отказавшись принимать пищу; на Понтийских островах уморили голодом его брата Нерона Цезаря, а в 33 году скончался от голода другой его брат Друз Цезарь (несчастному не давали пищи, так что он вынужден был есть набивку своего тюфяка). Попытки Тиберия вызвать у Калигулы хоть какое-то малейшее проявление чувства мести ни к чему не привели — Гай научился владеть собой. Правда, позднее Калигула рассказывал, что однажды он пробрался с кинжалом в спальню Тиберия, но внезапная жалость к спящему старику не позволила ему отомстить за поругание семьи. Калигула прошел при дворе каприйского затворника настоящую школу лицемерия и интриг. Именно его вместе с сыном Друза Тиберий в своем завещании назвал наследниками.