Итак, первая цель была достигнута — Агриппина стала женой своего дяди-императора. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы ее влияние на Клавдия стало безграничным. Этому мешало всевластие могущественных вольноотпущенников, занимавших важные должности в императорской администрации. Агриппина прекрасно изучила характер Клавдия с его нерешительностью, непостоянством, подверженностью чужому влиянию. Ее женских чар и твердой воли было недостаточно — супруг, убежденный ее аргументами, вскоре мог под внушениями того же Палланта или Нарцисса принять совершенно иное решение.
Своего благодетеля Палланта, так настойчиво добивавшегося ее брака с Клавдием, Агриппина нейтрализовала довольно оригинально — она стала его любовницей. Отныне эта пара была накрепко связана между собой — крах кого-либо из них легко мог через огласку их любовной связи «по расчету» привести к гибели другого. И пока был жив Клавдий, Паллант и Агриппина действовали с удивительным единодушием. Этот союз разрушился лишь тогда, когда императором стал Нерон — в борьбе за власть со своей матерью сын репрессировал многих ее сторонников, в том числе и Палланта. Впрочем, судьба Палланта была не такой уж печальной — перед своим отстранением от руководства финансами и изгнанием из императорского дворца богатейший вольноотпущенник добился от Нерона обещания, что его не будут преследовать за прошлые дела.
Главным же противником Агриппины стал Нарцисс. Их взаимная неприязнь, зародившаяся еще тогда, когда клика вольноотпущенников устраивала последний брак Клавдия и карта Нарцисса оказалась битой, все более обострялась. Первая серьезная атака Агриппины на этого ближайшего советника Клавдия была предпринята в связи с открытием водостока из Фуцинского озера. Руководил строительством канала Нарцисс. Это был настоящий римский «долгострой» — канал длиною в три мили рыли одиннадцать лет, хотя на строительстве работало тридцать тысяч человек. Завершение строительства было решено отметить с особой торжественностью. Перед открытием водостока на озере устроили грандиозное водное сражение. Друг против друга выстроились по двенадцать громадных кораблей, на которых находилось девятнадцать тысяч человек, приговоренных к смерти. Вдоль берегов на плотах расположили гвардейцев — для безопасности зрителей и для того, чтобы сражавшиеся не смогли убежать. На берегах, склонах окрестных холмов собралось огромное количество людей, жаждавших острых ощущений от редкостного зрелища. На самом удобном месте расположились Клавдий и Агриппина, не упустившая случая поразить народ роскошью своего одеяния, сотканного из золотых нитей.
И когда с кораблей грянуло многоголосое традиционное гладиаторское приветствие: «Здравствуй, император, идущие на смерть приветствуют тебя!» — случился конфуз. Клавдий вдруг ответил: «А может, и нет». Что означали эти слова, вероятно, мог ответить лишь сам император. Но осужденные на смерть восприняли их как прощение — они застыли в ожидании. На кораблях никто не шевельнулся даже тогда, когда с помощью машины из воды был поднят словно горящий в лучах яркого солнца серебряный тритон и протрубил громкий сигнал, призывающий к началу сражения. Все замолкли в растерянности. Ковыляющей трусцой Клавдий подбежал к берегу и принялся уговаривать экипажи кораблей вступить в бой. Наконец над водой разнеслись команды, и корабли двинулись навстречу друг другу. Бой получился великолепным — сражавшиеся бились неистово, им нечего было терять, шанс же на собственную жизнь можно было обрести лишь ценой смерти других. Когда сражение завершилось, на поверхности озера расплылись огромные кровавые пятна. Немногим оставшимся победителям восхищенные зрители даровали жизнь.