Мария резко загрустила и впала в депрессию.
И вот наступил май 1558 год. Как-то ночью Марию опять мучила бессонница. Болел низ живота и от этого она не спала. К утру возникла жуткая головная боль. В последнее время у нее резко ухудшилось зрение. Но, не смотря на все болезненные ощущения у Марии было хорошее настроение: скоро родиться ее сын, о котором она так страстно мечтала. Стать матерью в 42 года — это подвиг для королевы, впрочем, как и для любой жительницы страны. Женщина тогда реализуется женщиной, когда становиться матерью. Марию это окрыляло и вдохновляло. Вот он — ее нынешний смысл жизни! Хватит ей убивать людей — пора производить и кого-то на свет. Пусть все знают, что она не душегубка, а родительница. И пусть исчезнет с уст обывателей ее прозвище "Кровавая Мария" а появится, допустим, прозвище "Мать Мария". К тому же она надеялась, что если родиться первенец, то ее ветреный муж Филипп, узнав об этом радостном известии, быстро примчится к ней чтобы поглядеть на новорожденного. И тогда сердца венценосных супругов вновь соединяться. И все вернется на круги своя.
Мария счастливо улыбнулась, представив такую картину.
Вдруг она снова почувствовала слабость. Мария возлежала на огромной кровати с балдахином, ожидая консилиума врачей.
"Откройте портьеры", — попросила королева слуг. — "Погасите свечи".
Тяжелые бордовые с золотым шитьем занавеси с помощью специальных длинных палок раздвинули… В спальню через огромные окна хлынул дневной свет. Стало очень светло — королева на миг зажмурила глаза. Задули свечи. Запахло воском. Но затхлый, разбавленный лекарственной вонью, воздух еще царил в спальне. Окна боялись открывать: вдруг королеву продует а учитывая ее и без того слабое здоровье это проветривание могло сказаться на ней самым губительным образом.
Раздался шум, голоса за дверью — Мария вздрогнула.
Дверцы покоев отворил камердинер…
Вошло человек семь лекарей. Среди них был один известный светила — голландский лейб-медик. О его чудесных способностях в области медицины ходили легенды. Вот Мария и пригласила его в надежде, что тот поставит ей более точный диагноз. Медик присел на краешек кровати. Пощупал пульс, потрогал лоб, посмотрел язык…
"Ваше Величество, нам необходимо осмотреть ваш живот", — мягким вкрадчивым голосом сказал голландец.
Королева безропотно подчинилась, но стыдливо отвернула голову. Иноземец закатал подол прозрачной рубашки и его взору открылись женские прелести. Светила привыкший к женской наготе равнодушно, но внимательно осмотрел, прощупал живот, лоно… Тяжело вздохнул, опустил глаза и с грустью произнес:
"Ваше Величество, осмелюсь вас разочаровать. У вас не будет наследника… Это всего лишь опухоль. Ложная беременность. Так бывает иногда. Но расстраивайтесь, вы еще родите".
Венценосная особа страшно побледнела. Это был сильнейший удар для нее. Королева отвернулась от собравшихся.
"Уйдите все", — отчетливым и беспристрастным голосом сказала она.
Все поспешно удалились. Дверь в спальню закрылась — и тут скала по имени Мария Тюдор дрогнула и рассыпалась! Железная воля ее размякла, а нервы сдали. Слова чужеземного лекаря прозвучали для нее как приговор, моральный приговор. Он был сильнее физической боли. Зачем ей жить дальше. Какой смысл? Она никогда не родит наследника. Слезы ручьем хлынули из глаз. Горькие рыдания волнами пошли через ее тело. Она никогда так не плакала. Безутешно, надрывно, пронзительно. Ее нутро просто выворачивало от слез. А за дверью в королевские покои плакали навзрыд ее преданные служанки.
Проревев весь вечер, королева попросила снотворного. Ей принесли и удалились. Королева предалась размышлениям. Возможно, она так жестока к людям лишь потому, что не познала до сих пор радости материнства. Родись ребенок — и тогда, может, была бы она мягче и ласковее. Как же ей не везет в этой жизни. Хотела отцовской любви — но не получила. А получила лишь унижения и позор. Желала быть любимой женой — но и тут неудача! Вряд ли ее муж любит. Она помнит, как после первой брачной ночи Филипп несдержанно воскликнул: "О, Бог, неужели мне придется испить эту чашу!" (Под "чашей" он подразумевал Марию). Насмешка судьбы — лишиться девственности и испытать первый секс в 38 лет! Единственного мужчину, которого она любила в 6 лет, это был Карл. Она испытывала к нему романтические чувства. И то этому браку помешал отец, и свадьба не состоялась. Но это была детская влюбленность. Никого она по-настоящему так и не полюбила. Быть может любила еще свою мать. Но это когда было. В детстве. Что поделаешь, Создатель не дал ей нормальной человеческой любви, душевной и искренней.