Ей хотелось поменять смысл и содержание двух слов, хотелось их переосмыслить и переписать, переиграть для себя. Не переигрывалось. Очевидно, поэтому он когда-то начал метаться в поисках других утешений, а она сегодня отправилась в чужую квартиру… Может быть, им стоило это сделать задолго до свадьбы?.. Мысль нехорошая, греховная…
Настя сосредоточенно изучала эту другую даму, явившуюся словно по вызову… Разве это она?..
Еще месяц назад Настю возмутило бы одно лишь предположение о подобном поступке. А сегодня результат налицо. И они с Артемом давным-давно вытоптали, выдолбили отведенную им двоим поляну и слишком упорно долго не хотели ступить в сторону, туда, где топорщилась крохотными кинжалами молодая зеленая травка. Вероятно, решение пряталось в этих ярких, острых новичках земли. Но если сорвешь неловко, они больно изрежут руки до крови…
— Я. — мялся доктор.
Сколько же можно выдавливать из себя по слову правду, как раба по капле… Чехов знал, что долго.
Тоже доктором служил.
— Настя, я давно живу один… Всегда на самообслуживании… Я даже когда-то специально повесил красные шторы: они, как выяснилось, не такие маркие. Приятель надоумил. Сегодня приехал пораньше, хотел к вашему приезду постирать… Понимаете, у меня все всегда такое запущенное, грязное… Неудобно, неловко… Тем более перед вами… Думал, успею. Салфетки там, полотенца, скатерть хотел свежую для вас постелить… А стиральная машина, как назло, задурила… Подлый механизм…
Игорь старательно избегал Настиных глаз.
— Я вообще-то многое умею делать сам… Жизнь заставила. Но пока я машину налаживал, прошло много времени… Извините…
Настя засмеялась.
— А у вас какая стиралка?
— «Индезит». Да какая разница?.. Настя… Я вас прошу, вы не обращайте внимания… Я просто очень неустроенный, не приспособленный к быту холостяк…
Доктор растерянно пригладил длинные волосы.
Похоже, Настя сильно преувеличила количество его женщин. Она сняла теплый жакет и засучила рукава блузки: наконец ясно определилась цель ее визита сюда.
— Фартук у вас найдется? Игорь, показывайте путь в ванную! Достираем ваше белье, выгладим его и постелим на стол свежую скатерть, как вы мечтали!
А потом будем пить за исправную стиральную машину!
— Нет, Настя… — пролепетал уже совсем на себя не похожий доктор.
— По-моему, она очень удачно и вовремя сломалась! — сказала Настя, вставая. — Она просто выручила нас и спасла от немыслимого количества ненужных слов.
Игорь неуверенно улыбнулся. Насте даже "стало его жаль: такой у него был потерянный вид.
— Но… — продолжал слабо протестовать доктор.
Настя вспомнила мужа.
— Не надо никогда начинать с «но», им обычно фразу заканчивают. Например: «Мы собирались провести вечер по-европейски, но нас подвел любимый и привычный, неизменный при любой погоде российский быт!»
Игорь усмехнулся:
— Но машина как раз импортная…
Он потихоньку приходил в себя.
— Верно! Включайте свою закордонную гадюку! — Настя отыскала среди вороха тряпок передник с кокетливыми оборочками. — Но водичка-то наша, родная, подмосковная.
— Вам очень к лицу! — сказал Игорь, заглядевшись на Настю в переднике.
И врубил свою норовистую стиралку.
В половине двенадцатого Валентина с Танькой гуляли по заснеженной аллейке, перебрасывались пухлыми, рассыпающимися снежками и смеялись. Обе радовались. Таня ждала новую подружку и мечтала о близком Новом годе, приносящем конфеты, игрушки и билеты на елки. Валентина… Она по-прежнему не могла себе объяснить, почему когда-то споткнулась возле этого высокого человека точно так же, как он постоянно спотыкался на согласных. Но зацепилась, приостановилась, призадумалась… Из ее задумчивости выросла нехорошая привязанность, почти зависимость и покорность.
Валентине казалось: она из породы тех женщин, которые с готовностью подчиняются и радостно выполняют мужские желания. Только вот с Виталием было совсем не так: или она все-таки по ошибке причислила себя к разряду милых рабынь, или изменилась с возрастом. А может, он диктовал свою волю не слишком умело…
По своему преподавательскому и директорскому опыту Валентина отлично знала, что один и тот же диктант каждый диктует очень по-разному. От текста ничего не зависит.
Проворная Танька с визгом носилась по дорожке, вся извалялась в снегу и непрерывно приставала к матери с вопросом: когда же?..
— Но мать, к сожалению, не знала. Она сама слишком часто стала поглядывать на часы: время тянулось, мороз начал поторапливать и прогонять, а Тарасовы не появлялись.
«Что-то случилось, — подумала Валентина. — Но почему он не позвонил на мобильник? Номер знает…»
— Ну мама! — заныла наконец расстроенная дочка. — Ты же обещала мне Сашу! Мне надоело ждать!
Я больше не хочу гулять с тобой! Это скучно!
— Сейчас, малыш, подожди, я позвоню…
Валентина быстро, пугливо оглядевшись по сторонам, словно все деревья в парке собирались на нее настучать, отлично зная, кому она звонит и кого ждет, набрала знакомый номер сотового.
— Тина, — совершенно неожиданным сокращением ее имени — так ее никто никогда не называл! — прогудел в ответ слегка запнувшийся на букве "т" бас, — Тина, прости… Мы уже подъезжаем!.. На дорогах заносы… Я совершенно замучился в пробках…
Вы там еще не выкопали себе по трехкомнатной берлоге? Подождите еще минут пять… Идет?
— Идет, — прошелестела, как снег, осыпавшийся с ветки, Валентина, вытерла телефон и сунула его в карман.
Ей стало вдруг жарко. Валентина сдвинула шапку на макушку, ослабила на шее горячий, липкий от пота шарф и умылась снегом из первого попавшегося сугроба. И только тогда с ужасом вспомнила о косметике.
— Ну что он тебе сказал? — нетерпеливо дернула ее за руку подбежавшая Танька. — Когда они приедут?
— Через пять минут! Засекай по часам! И не «он», а дядя Артем! А еще лучше — Артем Максимович!
Она отогнула рукав, показав дочке циферблат. Но Таня еще плохо ориентировалась в движениях стрелок и полностью проигнорировала замечание по поводу обращений. Обходилась с людьми ввиду своего малолетства и независимого характера Татьяна вольно и свободно, никогда не дичилась и обожала новые знакомства.
Довольная обещанием матери, Танька снова поскакала по дорожке, а Валентина нервно, торопливо выхватила из сумочки маленькое зеркало. Как же можно было так оплошать — у нее совсем голова не на месте! — и забыть о туши и тенях! Сейчас он приедет и застанет вместо зимней красавицы чисто умытый ужастик в дубленке.
Валя почти уткнулась носом в зеркальце, чтобы получше разглядеть свое лицо. И неумело поблагодарила небо: макияж почти не пострадал. Сухой снег лишь придал яркости ее румянцу.
— Вы заждались и замерзли? — пробасили рядом. — Но мы не нарочно! Правда, Кляксик?
Валентина поспешно сунула зеркало в сумку. Они стояли рядом, держа друг друга за руку, и улыбались.
Сашка усердно, как китайский болванчик, кивала головой, подтверждая слова отца. И Валя вдруг вспомнила, что второй раз в жизни видит на его лице улыбку. Тарасов не улыбался даже Юльке. Во всяком случае, в офисе. Она смутилась, не решаясь приписать это дивное явление своим чарам и не зная, на чей еще счет это можно отнести.
Тут же подлетела Танька — как все-таки плохо у Вали воспитан единственный ребенок! — и схватила Сашу за другую руку.
— Мы пойдем гулять парами! — заявила дочка. — Я с Сашей, а ты, мама, с дядей Артемом! Но мы впереди!
Она решительно разбила дружный тандем Тарасовых и проворно увлекла явно растерявшуюся от такого бурного натиска Сашу за собой, туда, где дремала среди убеленных снегом берегов, в синеве льда безмятежная река. Она блаженствовала без катеров, речных трамвайчиков, рыболовов и пустых банок из-под пива, взяв себе отпуск до весны.