Сейчас Оливия идет по тонкому льду.
Алчность в глазах Тифрида.
И сейчас она отлично понимает, почему Сигваль здесь, внизу, за дверью. Она — его слабое место. Он действительно подпишет все, любые признания.
Насколько Тифрид верит, что Оливия нужна ему как союзник, а не как инструмент давления? Смогла ли убедить?
— И вы знаете, ваше высочество, как надавить правильно? — интересуется он.
— Да, — говорит Оливия. — Я дам вам голову Сигваля… если, конечно, вы сможете справиться, — усмешка ей дается с трудом. — Завтра он с этой с-с… — Оливия запинается. — С Тильдой ван Мейген… он едет в охотничий домик на Ильме. Вы знаете, где это? Отлично. Официально едет на встречу с кредиторами, но на самом деле — развлекаться. С ним будет лишь небольшой отряд. Возьмите первой Тильду, выманите ее… и он подпишет вам все. Сам пойдет за вами.
Где-то на середине пути в лагерь, посреди поля, Оливию накрывает. Она пытается справиться, но слезы сильнее. Рыдает…
Сигваль останавливает, спрыгивает со своей лошади и молча влезает к ней в седло. Обнимает сзади.
Страшно.
— Все хорошо, — шепотом говорит он ей на ухо. — Ты все делала правильно, Лив. Не бойся. Мы готовы.
И дальше так и едет с ней.
53. Ти, домик у реки
— Ну что, поехали?
Он улыбается весело и беспечно, словно действительно едет на прогулку.
Подсаживает, помогая ей залезть в седло.
— Будь осторожна, Ти, — говорит шепотом. — Никакого геройства. Если что-то не так, сразу зови меня.
Это война. Но Ти никогда не думала, что будет так.
Она ненавидела Сигваля. И восхищалась им.
Она ведь сама согласилась на это.
Не хотела. Но разум и расчет взяли верх. Она ведь не просто женщина, которая хочет Сигваля, как мужчину. Хотя хочет, чего уж там! Но у нее есть земля, люди и ответственность. Остайнский принц может дать ей куда больше — военную, экономическую помощь… это будет выгодно им обоим. Да и от Дисы Ти получит свое — что бы там деларская королева ни говорила, но она любит своего брата.
Только дело. Подыграть.
Ее злила вначале такая игра. Она не могла понять — почему? Да и сейчас не очень понимает. Просто смирилась.
У него свои принципы? В чем дело? Он боится жены? Как мальчишка! Какого черта?
Почему бы не сыграть взаправду? Сигваль не может хоть разок заняться любовью с ней? Хоть поцеловать ее по-настоящему? Кому жена хоть раз мешала трахать любовницу? Он же хочет ее? Вот только не надо врать, что не хочет. Ти отлично чувствует, как у принца встает, когда она прижимается к нему. Она слышит, как его дыхание становится чаще, его прикосновения…
И все же…
Он играет в любовь так увлеченно, что не хватает лишь последнего шага. Словно вот-вот. Наверно, будь иначе, Ти не смогла бы притворяться достоверно. Каждый раз, когда он рядом, она готова поверить.
Она влюбилась в него, как кошка.
Даже при том, что на словах он ясно дал понять, что ничего не будет. Хочешь — подыграй, нет — найдет другую. Найти более сговорчивую любовницу для Сигваля совсем не сложно.
Сегодня все закончится.
— Ты не боишься? — спрашивает она.
Они едут рядом, охрана позади, на приличном расстоянии, их не услышит никто.
Сигваль пожимает плечами.
— А ты боишься, — спрашивает он, — когда выходишь в поле перед боем? Когда за твоей спиной твои люди, а впереди враги. Когда трубят трубы и летят стрелы. А тебе нужно скакать вперед, сквозь все это… верхом или на своих ногах, и убить столько, сколько сможешь, прежде, чем убьют тебя?
Мальчишка.
Ти чуть фыркает.
— У меня нет цели умереть первой, — говорит она. — Я сражаюсь… ты знаешь, я была с вами в Кероле. Но не лезу вперед.
— На войне нет безопасных мест, — говорит Сигваль. — Мой дядя наблюдал за битвой со стороны, ждал нужного момента, когда одинокая стрела проткнула его горло.
— Да, но это не повод…
— Не повод, — соглашается он.
— Страшно, — говорит Ти. — Мне страшно каждый раз.
— Мне тоже, — он улыбается.
Маленький домик у реки.
Сигваль заходит первый, его рука, почти инстинктивно, ложится на рукоять меча.
Осматривается…
— Здесь сыровато, я сейчас разожгу огонь. Располагайся. В подвале есть вино, сыр, копченое мясо. Принести чего-нибудь?
Когда за ними придут? Ти не может отделаться от этой мысли. Если честно, сейчас кажется, что и кусок в горло не полезет.