И все же, он обещал, и он не тронет ее.
— Не бойся, — говорит Сигваль. — Иди, посмотри комнату, тебя проводят. Переоденься, если хочешь. А я пока поговорю с парнем, который принес вести. Потом будем ужинать.
За столом — первое, что он делает, отбирает кувшинчик с вином у виночерпия, как только тот наливает ему.
— Оставь, дальше я сам.
Тихо и ненавязчиво. Пододвигает бокал Оливии к себе. Но сначала немного пробует, очень вдумчиво, чуть заметно кивает своим мыслям и только потом наливает ей.
— Что ты делаешь? — спрашивает она.
Сигваль сначала пытается отмахнуться, но потом… Он облизывает губы, наклоняется ближе.
— Хочу дать тебе совет, — говорит он. — Никогда ничего не пробуй первой, особенно вино, его легче всего отравить. Лучше найти человека, который будет делать это за тебя. У меня дома свой повар и надежные люди следят, чтобы никаких сюрпризов. Но если ты не уверена, и нет под рукой никаких лишних ненужных людей, которых не жалко, зови меня.
Он едва заметно улыбается.
— Ты смеешься сейчас?
От этого Оливии становится не по себе.
— Нет, абсолютно серьезно, — говорит он. — Меня учили распознавать яды… был, знаешь, такой печальный опыт, и не хочется повторить. В большинстве случаев, если осторожно, то можно определить по запаху, на вкус, по разным ощущениям. Главное — совсем немного, тогда, даже если станет плохо, то не умрешь. Конечно, гарантии нет, но хоть как-то.
Совсем не по себе становится.
— Ты думаешь, что здесь….
— Нет, — говорит он. — Вот это можешь пить спокойно, — пододвигает ей бокал. — Да и вообще, тут в крепости, не то место, где тебя будут травить, скорее уж воткнут нож в спину. Могут ночью прийти, поэтому я и говорю, что спать будешь со мной, а за дверью поставим охрану. Не нужно бояться, нужно просто помнить и заранее принять меры.
После такого — ни есть, ни пить уже не хочется.
А Сигваль только ухмыляется веселее.
— Хочешь барашка? — говорит он. Отрезает ей и себе по хорошему куску.
Не сейчас. Даже несмотря на голод, на то, что Оливия ничего не ела с утра, да и то, лишь сухая походная еда… Страшно.
— А что за печальный опыт? — спрашивает она.
Сигваль все так же ухмыляется, но видно, что это тяжелая для него тема.
— Год назад хотели отравить меня, но отравили девушку, которая была со мной. Случайно. Она взяла первой.
И теперь, вот так, пробует только сам? Себя не жалко?
— Ты любил ее?
— Она была мне очень дорога, — говорит он.
— Твои враги?
— Мой отец, — говорит Сигваль.
— Да, у них там чудесная любящая семейка! — отзывается Юн, сидящий неподалеку. — Впрочем, у вас, Оливия, как я понял, не лучше. Мне повезло, что я не принц, и вообще не старший сын, никому не нужен. Кстати, как там барашек, Сиг? Попробовал? Есть можно?
И весело ржет.
— Нормально, — говорит Сигваль. — Ночью тебе первому под дверью сидеть, так что не напивайся, а то уснешь. И жрать много тоже не советую.
И это, вроде бы, и шутка почти, смех, но Юн действительно почти не пьет, только воду. Болтовня болтовней, но дело свое он знает. И ест немного, лишь только утолить голод. На полный желудок не побегаешь и не подерешься. Зато болтает Юн как обычно — много и от души. Под эту болтовню Оливия немного успокаивается. И даже поесть немного пробует. Вон, Сигваль спокойно и с аппетитом есть, и ничего, жив пока…
Как можно так жить?
Спальня крошечная. Даже при том, что лучшая в крепости. И самая большая кровать.
Еще по дороге сюда Оливию начинает трясти нервная дрожь.
Не то, чтобы она действительно боится Сигваля. Нет, она ему верит. Он ничего ей не сделает, как и сказал. И все же…
Совсем скоро он станет ее мужем. И тогда точно не избежать…
Если только его не убьют раньше… но таких мыслей Оливия боится даже больше, чем самого Сигваля.
В спальне — кровать, стол у окна, два стула, большой сундук. Есть даже камин, но сейчас и так тепло. Немного сыро…
Свечи на столике.
Медвежья шкура на полу у кровати.
Сигваль окидывает все это взглядом, устало потягивается, снимает куртку, вешает на стул.
— Ну, что… — говорит он. — Я могу спать на полу, на этом медведе. Одну подушку только у тебя заберу. Или, если ты не слишком меня боишься, то мы не будем страдать этой херней и будем оба спать на кровати? Просто спать, ничего такого.
В животе что-то сжимается, Оливия смотрит на него.
Боится.
Даже не столько боится, сколько… это сложно объяснить. И это не смущение, не стыд… не отвращение к нему. Несмотря на то, что забыть все равно не удастся.