— Послезавтра, — говорит юная принцесса. Просто удивительно, как она похожа на брата! Или это только во сне? И лицом, и характером, и даже в голосе проскальзывает что-то неуловимое — его интонации… И его улыбка. Агнес тоже ждет.
Но Агнес знает не все.
Войска должны прийти послезавтра, гонец принес вести. Но это войска, а Сигваль уже скачет к ней. Он хочет обнять жену раньше, чем на него обрушится весь груз официальных церемоний, речей и докладов.
Скачет где-то там, в ночи… и замирает сердце.
Оливия прислушивается, ловит каждый звук, каждый шорох.
Иногда ей кажется… но потом снова тишина.
Платье чуть давит в груди. Или это от волнения? Ослабить шнуровку? Надеть что-то другое?
— А, может быть, мне надеть зеленое? — спохватывается Оливия.
— Что зеленое? Платье? — удивляется Агнес. — Зачем? Для Сигваля?
Она говорит это так непередаваемо искренне, что Оливия почти слышит в голове его голос: «Да снимай все, Лив. Без платья ты куда красивее». Ему никогда не было дела до платьев, только до нее самой.
Он вернется к ней и не уедет больше. Еще много-много дней.
Шаги… Там, в стене, где небольшая полускрытая дверца и совсем скрытый проход вниз.
Сейчас! Сердце срывается и колотится так отчаянно.
Оливия оборачивается. К черту платья!
Легкий скрип…
— Лив!
Она бросается к нему на шею. В один миг, даже непостижимым образом перепрыгнув табуретку, стоящую на пути. Всхлипывая от радости. Сигваль обнимает, прижимает к себе, его руки скользят по ее телу так жадно и горячо… Он целует ее, едва ли не похрюкивая от удовольствия. И это так смешно и хорошо сразу… Это самое настоящее и самое радостное. И как же она рада ему! До слез. Она гладит пальцами его шею, его волосы, его колючие небритые щеки… и даже пытается влезть ему под ремень…
— Ой, а ты не одна? — насмешливо фыркает он ей в ухо, шепотом.
Агнес! Она и забыла…
— Сейчас, — Сигваль целует ее в висок и трется носом, такой невыносимо-довольный. — Я быстро.
Потом отпускает, идет к сестре. Девочка вытягивается перед ним, почти испуганно.
— Нете! Какая ты стала красавица! Тебя не узнать!
Она пытается смутиться, но он сгребает в объятья и ее тоже, за плечи.
— Моя маленькая сестренка! — и треплет по волосам.
— Сиг! Как я скучала! — всхлипывает она, смущается еще больше. И тихо выскальзывает. — Мне пора…
— Ну вот, мы одни! — радостно заключает Сигваль, разводя руками. Потом в два прыжка оказывается рядом, подхватывает Оливию на руки.
— Мы пугаем твою сестру.
— Ничего, — Сигваль так и не отпускает, только утыкается носом в ее волосы. — Потом… Она уже сбежала. Я так скучал по тебе.
— Тебе не тяжело? Отпусти. Поставь! Что ты делаешь?
— Не говори глупости, — фыркает он. — Ты очень легкая. Я тебя теперь вообще не отпущу до утра.
— Я не легкая! Я не влезаю ни в одно платье! И вообще… у меня вон волосы седые…
— Где? — не верит он, и даже не думает смотреть, только трется своей колючей щекой. Так щекотно! У нее сердце колотится.
— Да вон… целых два!
— Два! — он весело и неприлично ржет. — Моя маленькая принцесса! Ты посмотри, у меня сколько седых волос! Я-то как сказочно помолодел и похорошел за эти годы!
— Балбес! — она пихает его в бок. — Ты должен был сказать, что я совсем не изменилась!
— Ты невероятно похорошела, Лив, — он говорит очень честно, и вдруг тащит, заваливает ее на кровать. — Ты самая красивая принцесса во всем свете!
И там, в кровати, лежит рядом, опираясь на локоть, разглядывает ее. Только любовь в его глазах… восхищение и счастье.
А у него и правда полно седых волос на висках. Давно? Были в прошлом году? Она и не помнит… Уставший, загоревший, лохматый, небритый, весь в дорожной пыли… уже заметные морщинки у глаз… и между бровей… он, пожалуй, выглядит даже старше, чем есть на самом деле. Не удивительно… И она так любит его. Нет никого дороже.
Осторожно гладит колючую щеку кончиками пальцев.
— Я так люблю тебя…
— И я тебя люблю, — он целует ее.
— Слушай, — говорит потом, — может мне, для начала, помыться, а? А то я столько времени в дороге, не переодеваясь даже… а ты такая красивая, и вкусно пахнешь.
— Не говори глупости, — фыркает она. — Ты же сбежишь утром! Нет уж, ты мне нужен сейчас. Давай лучше, снимай все.
Потом…
Оливия не хочет ждать.
— Потом разденемся, — усмехается Сигваль.
Его ладони уже под ее платьем, и от этих прикосновений хочется нетерпеливо стонать, так удивительно это хорошо. Так желанно и правильно. Она тянет его к себе. В себя. К черту все! Сейчас! Обнимая его, обхватывая ногами, сладко выгибаясь под ним. Как же ей этого не хватало… Он сам тихо рычит от удовольствия. И кружится голова.