29. Оливия, утро
Она просыпается, прижавшись щекой к его груди, обнимая его. Немного смущается, ведь в первый раз так… кожей к коже. Осторожно, не будить… Старается лежать тихо, не мешая ему. Пусть спит. Он глубоко и ровно дышит, жара у него нет, так что, может быть, все обойдется.
Он тоже обнимает ее во сне левой рукой, немного повернувшись к ней.
Спит. Оливия впервые видит его спящим. Он всегда засыпал позже и просыпался раньше нее. Сейчас уже совсем светло.
Тонкий длинный шрам на его груди, прямо у ее щеки, и чуть ниже — повязка, но рана с другого бока, ей не видно. И рядом еще один старый рваный шрам под ребрами. На груди немного светлых волос, а живот прямо покрыт весь, словно шерстью… и так и тянет потрогать. Она ведь и так обнимает его… через два дня он будет ее мужем. Сейчас не лучший момент… он спит и он ранен…
Вчера, засыпая рядом с ним, она и не думала ни о чем таком.
И вообще раньше не думала. Ей было легко с ним, спокойно, она готова была принять… Да, он целовал ее, и ей даже нравилось, но сейчас что-то другое. Дистанция между ними исчезла окончательно. Еще немного осторожности…
С этим невозможно бороться.
Медленно сдвигает руку, так, что теперь не локоть, а ладонь лежит на его животе. Мягкие светлые волосы и твердые мышцы под кожей. И у Оливии самой что-то сжимается внутри.
Чуть-чуть гладит его пальцами.
И как-то упускает момент, когда дыхание Сигваля едва уловимо меняется. Она не видит его лица, не видит, открыл ли он глаза или нет, зато вдруг видит, как у него в штанах что-то медленно шевелится… в смысле, не что-то… Оливия вздрагивает от неожиданности, едва ли не дергается в сторону, но он ловит левой рукой, придерживая ее под спину. И тут же, почти беззвучно, втягивает воздух сквозь зубы, ему самому дергаться больно.
— Тихо, — смеется он. — Куда ты?
Как ему объяснить?
— Я… я разбудила тебя?
Он фыркает.
— Да уж.
— Прости…
— Ничего, — ему весело, он поворачивается на бок, к ней, с видимым усилием. — Мне даже понравилось.
Как она гладила его живот? Ох… Оливия краснеет. Что на нее нашло?
Он тянется к ней, целует ее в лоб, куда может достать.
— Как ты? — спрашивает Оливия.
— Нормально, — говорит он. — Когда лежишь и не двигаешься, то вообще хорошо, но так, конечно, не повернешься. Ничего страшного.
Смотрит на нее. У него бледное лицо и насмешливые огоньки в глазах.
— Я, наверно, пойду? — осторожно говорит Оливия.
— Подожди, — он не отпускает ее. Впрочем, только чуть придерживает, под спину, и стоит ей захотеть, сбежит сразу. Но Оливия вдруг не очень-то хочет…
Ничего ведь не будет? Сейчас совсем не до того?
Ничего… Но он так смотрит на нее.
Она снова щекой прижимается к его груди, осторожно обнимает его, и от этого так хорошо…
Шаги за дверью. Стук.
— Сиг! — Юн заглядывает. — Там Тифрид!
От неожиданности Оливия мигом вскакивает на ноги. Сигваль тоже. Он не так быстро, но перекатывается на бок, отталкиваясь левой рукой, встает на колени, и только потом, шипя, слезает с кровати.
— Что ему надо?
Юн качает головой.
— Он к Оливии. С ним гвардейцы.
Сигваль ругается сквозь зубы, хватает рубашку, оставленную ему на утро, пытается натянуть, но правая рука не сгибается, не выходит.
— Сейчас, — Оливия помогает ему.
— Лив, оставайся пока здесь, — говорит он.
И выскакивает за дверь. Его слегка пошатывает на ходу.
— Сэр Гералль? — слышит Оливия. — Что вы здесь делаете?
Она подходит к двери. Подслушивать, конечно, не хорошо, но ведь это касается и ее тоже. Пришли к ней.
— Доброе утро, ваше высочество, — сладкий яд в голосе Тифрида. — Как вы себя чувствуете? Ваше ранение не слишком серьезно?
Яд и разочарование. Он бы, пожалуй, предпочел, чтобы Сигваль умер.
— Ничего страшного, просто царапина, — говорит Сигваль спокойно и уверено. — Что вам нужно?
— Я должен поговорить с вашей невестой, принцессой Оливией, — говорит Тифрид. — А так же, проводить ее к королю.
— Нет, — говорит Сигваль. — Еще слишком рано, она спит. Что вам нужно от нее?
По приезду в Таллев, Оливию представили королю на третий день, король лишь лениво мазнул взглядом, что-то недовольно буркнул под нос. И пара дежурных, ничего не значащих, вопросов. А потом Сигваль увел ее.
Что же сейчас?
— У меня есть данные, что это люди вашей невесты виновны в покушении на вас.