— И что мне делать? — Оливия понимает, что слишком растерянна.
Он верит ей? Верит Юну? Или это значит что-то еще? Он же Оливию не отдаст…
Сигваль ухмыляется шире, его пальцы уже поглаживаю ее бока.
— Ну… — говорит задумчиво, — для начала можешь меня поцеловать.
В какой-то момент Оливии кажется, что он завалит ее в траву прямо тут же, под кустом. И даже не то, чтобы она была сильно против, но… нет, ну не так…
Когда она испуганно дергается на звук, кто-то смеется рядом… нет, далеко, но кажется — их могут увидеть… Сигваль, все еще обнимая ее, оборачивается тоже.
— Идем в палатку, — тоном заговорщика предлагает он. — Если тебя, конечно, не заводит делать это у всех на виду.
«Как твою сестру» — обжигает вдруг. Он не говорит этого, но она и так знает.
Оливия помнит, как Мария, презрительно кривя губы, рассказывала, что Каролине открыто приставала к Сигвалю, и так же открыто, при всех, тянула руки проверить — встал ли у него член, при виде ее неземной красоты. И не только с Сигвалем. Ей нравилось… когда под чужими взглядами кипит кровь…
— Идем, — говорит Оливия. Такие забавы не для нее. И все же, вдруг интересно, — А если заводит? — говорит она тихо.
— Мы можем прямо здесь, — Сигваль прижимается к ней так тесно, что она ясно чувствует — он готов, хоть сейчас, хоть здесь, стоит ей только намекнуть. Он прижимает ее бедра к своим, немного трется, неторопливо и удовольствием, чуть прикрыв глаза.
Так, что ноги подкашиваются.
— И что скажут твои люди?
— Мои люди? — удивляется Сигваль. — Это их проблемы. Пусть завидуют.
Его губы касаются уголка ее губ, щеки, скулы… он дышит ей в ухо. Прихватывает губами мочку, целует шею, за ухом, и ниже… Его тепло и его запах — так волнующе…
Она сама обнимает его. Ее пальцы, почти неосознанно, скользят по его плечам, спине… и так отчетливо хочется стащить с него всю одежду, прикоснуться… И плевать на все, хоть сейчас. Оливия и не думала, что с ней может быть такое. Супружеский долг в супружеской спальне, на супружеской кровати никогда не представлялся ей таким. Такими представлялись случайные связи со случайными любовниками, каких у нее, конечно же, никогда не будет. Но Сигваль ее законный муж, и она… «Мне нужна женщина. Для взаимного удовольствия» — вдруг всплывает в памяти. Она просто дуреет от его близости. На какое-то мгновение ей даже кажется, что она не должна, что приличные девушки не должны так…
Но он целует ее так, что становится совсем не до лишних дурацких мыслей. Разве можно быть приличной девушкой рядом с Сигвалем? Даже смешно…
И словно невзначай, он оттесняет чуть в сторону, прижимая к дереву спиной. Его пальцы уже сминают ее юбку… Ой, нет! Он, и правда, решил прямо здесь?!
— Нет! — чуть испуганно всхлипывает Оливия, сердце колотится просто безумно. — Пойдем! Не здесь…
Сказать что-то более связанное она сейчас не в силах.
Он фыркает! Он еще умудряется смеяться над ней в такие минуты!
И вдруг подхватывает ее, поднимает, и тащит в сторону.
— Идем!
Словно добычу.
— Что ты делаешь! — нет, она еще не до конца потеряла разум. — Отпусти! У тебя же рука!
— Не отпущу, — возмущается он. — Я тебя и одной рукой унести могу, ты легкая.
Хвастовство… нет, он все же ставит Оливию на ноги, она чувствует, как правая рука у него чуть подрагивает от напряжения… ну, куда?! Мальчишка… Но все равно не отпускает, как и обещал. Обнимает так крепко, что деться некуда.
И утаскивает ее в палатку, укрывая от посторонних глаз.
39. Оливия, в последний раз
Лагерь на берегу Райны.
Сейчас Сигваль вылезет из постели, уедет… А потом — кто знает, как обернется.
Может случиться, что она его больше никогда не увидит.
Может случиться, что она не захочет его больше видеть.
То, что он собирается сделать… слезы Оливии его не остановят. Есть грань, когда интересы одного человека теряют всякое значение. Сигвалю нужно добиться своего, во что бы то ни стало, получить земли, компенсацию и, в итоге, власть. Как бы пафосно это ни звучало, но он действует в интересах Остайна. А сохранит или потеряет при этом любовь Оливии — уже ничего не значит. Личное счастье ничего не значит. Только долг и справедливость… то, как Сигваль видит это.
Оливия не станет плакать и просить его о милосердии. Это будут не честно.
Простила ли она его за то, как он поступил с Каролине? Скорее, приняла, как данность. Сочувствует ли она сестре? Нет. Каролине желала ей смерти и даже пыталась отравить. Если Сигваль убьет Каролине, это будет справедливо. Убей, или убьют тебя.