С ним она может делать все, что захочет. Не боясь и не стесняясь. Всегда. Он поддержит…
Кружится голова.
Но все теперь — словно в последний раз. На грани отчаянья. За всю тихую ночь, за всю жизнь. Никто не знает — обнимет ли она его снова.
Страшно.
И невозможно хорошо. Так, что темнеет в глазах. До накатившей горячей волны, что кажется, сейчас снесет напрочь… И сносит.
Немного вздохнуть… Немного немеют ноги… Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет, но в теле уже такая блаженная слабость…
Сейчас… еще… еще чуть-чуть, и у нее почти найдутся силы отпустить.
Сейчас он отпустит ее, вылезет из кровати, встанет. Там холодно… Оденется. Еще раз вернется к ней, чтобы поцеловать напоследок.
И уйдет.
А она будет ждать.
Это, наверно, единственный на свете человек, который ей действительно нужен. И она ему нужна, без сомнений, не как принцесса, не как средство достижения цели, а просто сама по себе, как любимая женщина. Человек, с которым она может расслабиться, не притворяться, не играть роли, смеяться и плакать, если хочет этого. С которым она может быть честной. Рядом с которым у нее хватает сил быть честной даже с самой собой. Иногда его непросто принять, но ему легко довериться. В его преданности невозможно сомневаться.
Сейчас он уйдет…
Он убьет ее сестру, возможно, ее отца. Он сожжет ее город. У него нет выбора, но разве от этого легче?
Сможет ли Оливия жить с этим? Сможет ли принять его назад.
…и глядя на его широкую спину, глядя, как он одевается…
Только вернись, пожалуйста! Вернись живой.
40. Эйдис, братская дурь
Он повзрослел.
Последний раз Эйдис видела его весной, совсем недавно. И что-то изменилось в нем. Разворот плеч, наклон головы, взгляд. Едва уловимо. Но взгляд — особенно.
Матерый волк.
Эйдис встала лагерем у Луржа, рядом с мужем, Генрихом, но чуть в стороне. У нее свои люди и свои интересы. Сигваль приехал к ней. С ним, в качестве сопровождения и охраны — десять человек. Когда Эйдис увидела их…
В прошлый раз, когда Сигваль приезжал в Делар, решать дела, с ним были друзья — надежные и проверенные люди, профессионалы. Сейчас — отбросы, этого нельзя не заметить. Ни дисциплины, ни понимания, зачем они здесь. Мясо. Где Эсхейд? Где Юн? Ник? Впрочем, Ника он убил, Ник предал его. Остальные? Где хоть кто-то, на чей меч в трудную минуту можно положиться? Они даже не рыцари. Наемники. Судя по всему — дешевые наемники.
— Здравствуй, сестренка! — Сигваль спрыгивает с коня, ухмыляется.
— Твои дела настолько плохи, мой маленький братец? — спрашивает Эйдис, кивает на его людей.
Сигваль смеется, оценив.
— Я знал, что тебе понравится! Сам выбирал. Орлы!
— Мясо, — говорит Эйдис.
Сигваль пожимает плечами, ему весело.
— Все зависит от целей, Диса. Ты предпочитаешь овощи?
Клоун.
— Ты ведь приехал по делу, Сиг? Тебе нужна моя помощь?
— Нужна, — соглашается он. — Ты пригласишь меня в свой шатер, уединиться? Или тоже предпочитаешь удовлетворить мои потребности прямо при всех?
Намекает на Каролине?
Стоит, такой довольный, заткнув большие пальцы под ремень, разглядывая ее.
Нарывается. Сознательно. И дешевые наемники — из тех, кого не жалко отдать под нож, если он перейдет черту, и она…
Не здесь.
— Идем, — говорит королева.
В шатре сыровато и прохладно, тянет поежиться. Надо поставить жаровню к вечеру, хоть немного подсушить… Или это у нее нервное? Что он задумал?
На входе личная гвардия Эйдис предлагает Сигвалю оставить оружие. Он небрежно отстегивает, отдает. Своих людей он оставляет на улице, хотя Эйдис не возражала против их присутствия.
— У тебя нож в сапоге. Достань, пожалуйста, — говорит она.
Сигваль фыркает, словно радуясь, что Эйдис отгадала загадку, достает, отдает в руки гвардейцу.
— Не потеряй, — ухмыляется. И потом сестре. — Может, обыщешь меня? Вдруг есть еще что-то?