— Вы пьяны! Что вы несете…
Ненависть кипит в ней, нет сил слушать… Какого черта он рассказывает все это ей?
— Да, — послушно соглашается он. — Пьян. Спьяну меня часто тянет на всякую… философскую муть. Простите. Я просто хотел пожелать вам удачи, Мария. Аскель неплохой человек. Возможно, временами резкий и вспыльчивый, упрямый. Но честный и прямой. У вас есть характер, вы с ним справитесь. Я надеюсь, вы будете счастливы.
Искренне. Он даже чуть улыбается ей. Желает ей счастья. После всего… Стоит перед ней, чуть пошатываясь.
И становится так обидно… почти до слез… и даже не сказать, в чем причина… Просто вдруг щиплет глаза, и ком в горле.
А следующим утром, совсем рано, собираясь в дорогу, Мария видит, как Сигваль купается в реке. Ныряет там, с разбегу. Выскакивает, отряхиваясь, словно мокрая собака, и бросается в воду снова. Раз за разом. От этого зрелища — пробирает озноб. Холодно, почти осень. Тучи. Даже дождь принимается моросить… Вода, наверно, ледяная…
Ему тоже пора в дорогу.
44. Ти, амазонка
Ти долго наблюдала, как он купается в реке. Кутаясь в плащ.
Даже смотреть холодно, зубы сводит. А он — то выскакивает на берег, прыгает, как мальчишка, то снова бросается в воду, ныряет, переплывает реку до другого берега, и назад. Сил у него невпроворот, тут же течение сильное… Упрямо, остервенело, пытаясь, очевидно, прийти в себя после вчерашнего. Да он и выпил-то вчера не так много, она видела, но развезло основательно. Просто за последние дни принц почти не спал и почти не ел, некогда было.
Удивительно, как Сигваль непохож на сестру. Эйдис — лед, он — пламя. Хотя, на первый взгляд все выглядит наоборот. Обманчиво.
Раньше Ти казалось, остайнский принц, одержавший столько побед, в страхе держащий врагов, должен быть суровей и резче… злее… Нет. То есть, снаружи, на первый взгляд — так и есть. И все же, большой кровью ему эта суровость дается. Он делает то, что должен. Но жечь поверженный город ему совсем не по душе.
Твердость… вот твердости — хоть отбавляй. За гранью…
Далеко не красавец, но стоит глянуть ему в глаза, и сразу, без всяких сомнений чувствуешь, от чего женщины гроздьями вешаются ему на шею.
На Ти, пожалуй, это тоже действует.
Подойти?
Она спускается вниз, к реке. Подходит.
Он плывет к берегу широкими мощными бросками. Выскакивает из воды, отряхивается. Мокрый, взъерошенный, синий весь, волосы на теле дыбом стоят от холода.
— Купаешься? — спрашивает она. — Как водичка?
Он бросает на нее быстрый взгляд.
— Отличная вода, ваша светлость. Присоединяйтесь.
Смешно.
Между прочим, Ти — деларский герцог Лидена. Это ее титул. Не мужа. Мужа у нее нет, умер. Ее. Она сама. Тильда ван Мейген — герцог, рыцарь и доверенное лицо ее величества королевы Эйдис. Пожалуй, больше, чем просто доверенное лицо.
Вчера она тоже выходила на улицы Луржа с огнем и мечом.
Она поедет с Сигвалем в Кероль, а потом в Таллев. Когда Диса, еще не отдавая приказа, предложила вызваться добровольцем — Ти вызвалась первой.
Присоединиться?
— Я подумаю.
На самом деле, при одной мысли о том, чтобы лезть в воду, пробирает дрожь.
— Боитесь, ваша светлость?
Он широко ухмыляется, разглядывая ее. Он стоит перед ней… даже не стоит, прыгает то на одной ноге, то на другой, пытаясь согреться, совершенно голый. У него отчетливо стучат зубы, и от этого ухмылка выходит странноватой.
Вызов.
И она ведется, как девчонка.
— Отвернись. Я разденусь.
Он смеется.
— Зачем? — удивляется. — Вы же не отворачиваетесь, ваша светлость, и вас это не смущает.
— Я женщина.
— Вы доблестный рыцарь, ваша светлость, как и я. Думаете, я увижу что-то новое? У вас там три сиськи? Или может быть член между ног?
— Ты просто хам и свинья!
— Стоит говорить: «вы хам и свинья, ваше высочество».
— Голый парень, прыгающий на одной ноге, не тянет на «ваше высочество».
— Тогда раздевайся, и мы уровняем наши титулы. Иначе, какого хрена ты здесь?
Ти поджимает губы.
Он прав. Иначе — какого хрена?
Хорошо.
Она отстегивает плащ. Снимает куртку. Да, она одета по-мужски.
И все же неловко. Даже не его взгляд вгоняет в краску… хотя, и его тоже. А то, что кто-то может смотреть со стороны. К черту. Она взрослая женщина и никому ничего не должна. Он прав, она — рыцарь. И рыцарь имеет право купаться в реке голышом, если ему пришла в голову такая дурь.