Сапоги… Сложно решить, что снять сначала — сорочку или подштанники, оставшись с голой грудью или голой задницей… Впрочем, сорочка длинная, почти до колен.
Он наблюдает, как она раздевается, с интересом. Но нет, не как мужчина смотрит на раздевающуюся женщину, а просто как на представление. От этого Ти смущается еще больше, щеки горят. А ведь давно думала, что ее не так-то легко смутить. Она не нравится ему? Некрасива? Неженственна? У нее маленькая грудь и узкие бедра, зато плечи широкие и мускулистые, как у мужчины, да и оружием она владеет не хуже… и все же…
О чем она только думает? Зачем ей…
— Амазонка, — ухмыляясь, говорит он, с таким искренним одобрением, что у Ти даже уши вспыхивают. — Пошли купаться?
И, не давая опомниться, поднимая брызги, бросается в воду.
Ти остается на берегу одна. Голая.
Нет, влететь в реку так, как он, ей не хватит духа.
Подходит, осторожно трогает воду ногой. Аж сводит зубы.
Сигваль уже успел нырнуть, вынырнуть, и машет ей.
— Чем дольше стоишь, тем страшнее, — кричит ей. — Забегай сразу!
Твою ж мать! Во что она влезла! И поздно отступать.
Зажмуривается. Приходится собрать все свое мужество, все что есть, как перед боем. И быстро-быстро в воду. И окунуться… Хочется заорать и выскочить назад.
— Плавать умеешь? — запоздало интересуется он.
Сердце колотится так, что кажется, сейчас разорвется. И начинает сводить пальцы.
Твою мать…
Нет, она, все же, дура.
Хватит.
Не хватало еще, чтобы у нее свело ногу, и она утонула тут. Или, что более вероятно, чтобы он вытаскивал ее из реки.
— С меня хватит! — громко и твердо говорит она.
К берегу.
Он выскакивает за ней.
— Холодно? — смеется.
— Да пошел ты… — ее злость — скорее нервное, и злость на себя. — У меня чуть ногу не свело. Утонула бы…
Одеваться нет сил, ее трясет. Просто подбирает плащ, пытается завернуться… руки трясутся.
— Подожди… — он, не раздумывая, берет свою рубашку, идет к ней. — Вытрись сначала. Вся ж мокрая.
И без всяких сомнений отбирает плащ, потом вытирает ее, прямо этой рубашкой. Своей. Чистой. Он тут собирался искупаться и переодеться в чистое… мокрое теперь. Вытирает ее грудь, спину, ее волосы, спокойно и обстоятельно, словно ребенка. Ее ноги, садясь на корточки перед ней… Хватит.
— Хватит! Я сама! — она отбирает у него.
Он ухмыляется. Выпрямляется, стоит совсем рядом.
— Ты молодец, храбрая, — говорит он, и в этом нет ни капли сарказма. — Такая решительная и красивая девушка.
Черт…
— Я не девушка, я рыцарь, ты забыл?
Она не девушка, она женщина, вдова, у нее два сына и дочь. Она полноправный герцог, черт возьми!
Он смеется.
Снова укрывает ее плащом. Совсем близко… И она вдруг поддается внезапному порыву, подается вперед, прижимаясь к нему. Всем телом. Они оба голые под одним плащом… И просто жаром обдает.
Его глаза совсем рядом. Его дыхание на ее лице.
И если сейчас… она… голова идет кругом… сердце вдруг колотится так отчаянно…
— Если ты еще не завтракала, — говорит он, — то очень советую поторопиться. Мы выезжаем.
И делает шаг назад.
Совершенно спокойно. Словно ничего не произошло.
Ровным счетом ничего.
Два рыцаря решили искупаться.
Он вытирается той же рубашкой. Одевается, не торопясь. Штаны, сапоги… только сухую сорочку, и куртку прямо на нее. Подбирает все остальное.
Ти стоит…
Надо поторопиться?
На самом деле, с этого утра она в его полном распоряжении и под его командованием. Она сама согласилась.
— Догоняй, — машет ей. — Мы можем позавтракать и обсудить план действий. Ты любишь пирожки с луком?
Война… их ждет война.
О чем она только думает?
45. Оливия, без сомнений
Рядом с ним женщина.
Невысокая, крепкая, в доспехах, явно привычных, с мечом на боку. Он что-то говорит, она смеется. Оливия слышит только самый конец: «ты очень нужна мне, Ти».
Ти?
«Ты, и твои мечи».
Тильда ванн Мейген, должно быть, Оливия слышала о ней. Эйдис обещала дать людей.
Сигваль к Оливии спиной, не видит. Леннарт рядом с ним, кто-то еще… Нет, это не любовное воркование, конечно, а небольшой военный совет. Сигваль вернулся и привез войско.
И все же.
Эта Ти так смотрит…
— Сигваль! — Юн не желает ждать.
Он оборачивается.
— Лив!
На Юна даже не смотрит.
И, подскочив на месте, как мальчишка, не раздумывая, он бросается к ней.
За его спиной смешки, и что-то вроде: «удачи!» Ему плевать.