Вдруг на ум приходят все истории, которые она слышала о нем... Неприличные истории. Он, и еще трое... его друзей... а она всего лишь заложница... даже если и будущая жена, то такая, которую можно выбросить в любой момент, как надоевшую вещь, сославшись на нарушение.
- Вы боитесь? - Сигваль вдруг ухмыляется, словно угадав ее мысли. - Вы можете взять своих надежных людей для охраны. Нас четверо, так возьмите десяток, вам будет спокойнее.
Ухмыляется.
И от этого краска заливает щеки. Что он такое подумал?
- Для охраны от вас? - тихо говорит она.
- Именно, - говорит он. - Как вы думаете, десяток доблестных рыцарей сможет защитить от моих посягательств на вашу честь до свадьбы?
Ему смешно. А у Оливии горят щеки. Она отворачивается, пытается все это осознать. Не может... Там где-то поля, и город внизу... Она хотела... Теперь вся ее жизнь зависит от этого человека. И даже сотня верных рыцарей не защитит ее. К чему этот балаган?
Он подходит, останавливается за спиной. Совсем близко, но в то же время не пытаясь коснуться. Просто рядом.
- Простите, - говорит тихо. - Пожалуй, это была неудачная шутка. Но вы можете взять охрану и слуг, которые способны быстро ехать верхом.
- Я не стану брать охрану, - говорит она, не поворачиваясь. - Теперь моя безопасность в ваших руках.
Слышит, как он вздыхает.
- Вы так доверяете мне, Оливия? - он сам в это не верит.
- Нет, - говорит она. - У меня нет причин вам доверять. Но иллюзии - зло. Никакие верные рыцари не защитят меня.
Она поворачивается к нему, чтобы спросить главное, но... он вдруг так близко. И она не готова. Сигваль стоит прямо за ее спиной и, повернувшись, она... вздрагивает. Почти интимно... Но сделать шаг назад будет неправильно.
- Отец показывал мне письмо короля Северина, - твердо говорит она, так твердо, как только может. - Я ваша заложница, и вы в любое время можете убить меня, если что-то в договоренностях пойдет не так.
У него чуть вздрагивают крылья носа, раздуваются... едва заметно... дергаются желваки на скулах... у него такое лицо, словно ему дали пощечину.
- Да, это так, - ровно говорит он.
Она смотрит ему в глаза. Совсем близко. Еще успевает заметить, как в этих глазах мелькает злость, почти ярость, безумная, и боль. И тут же он закрывается. Ничего. Только холодный глянцевый блеск, словно не человек, а каменная стена.
- Это было не ваше решение? - наверно, не стоит говорить этого, но сейчас понимание приходит настолько отчетливо, что не сказать нельзя. - Требование вашего отца?
Каменная стена. Он быстро взял себя в руки. Стояла бы Оливия хоть в паре шагов от него, не так близко, она бы вообще ничего не заметила. Но сейчас, когда она почти чувствует его дыхание на своем лице - правду скрыть трудно.
Он вздыхает.
- Не мое, - его голос уверенный и ровный. Да, голосом он владеет в совершенстве, а вот глаза еще выдают. - Я не король, Оливия. И пока не все решения принимаю я. Могу сказать только, что не позволю забрать у меня жену...
«...пока я жив». Нет, этого он не говорит, но это так отчетливо в его голосе, его взгляде. Упрямо и до конца.
- Не позволите?
«Вы будете меня защищать? Вам не все равно?»
- Мне не нравится, когда пытаются забрать то, что принадлежит мне, - почти резко.
И Оливия невольно улыбается.
Он ее не отдаст. Наверно, стоит бояться такого человека, но вот так, рядом с ним, бояться не выходит.
- Я хотела спросить вас, ваше высочество, - говорит она. - Чего вы ждете от меня? Как мне, по-вашему, стоит себя вести? Молчать? Стоять рядом с вами, кивать и улыбаться, как вы советовали сестре?
Он чуть заметно качает головой.
- Не нужно молчать, Оливия. По крайней мере, мне вы можете говорить все, что считаете нужным. Не бойтесь. С остальными, думаю, разберетесь.
- Хорошо...
Она, все же, делает шаг назад и в сторону. Так близко долго стоять невыносимо. У нее колотится сердце.
И отворачивается, глядит вдаль, на город, на зеленые поля.
- Я буду скучать по дому, - говорит тихо. Вдруг так хочется вернуть то мимолетное и простое... - Знаете, я никогда не уезжала из дома надолго. Мы ездили к тетке в Марнес, ездили на побережье в Иль-Кьярго, но я никогда не оставалась там больше месяца. Это было чудесным путешествием... Но сейчас мне немного страшно.
Если он ответит сейчас, то та беспечная болтовня - ей не приснилась. И та беспечная чушь про закаты над Райной. Если нет...
Все слишком сложно, пожалуй. Если нет, это ничего не значит.
Он молчит.
Немного страшно обернуться и посмотреть ему в глаза.
- Я с детства любила приходить сюда, - говорит Оливия. - Когда-то мне казалось, что отсюда я вижу весь мир, от края до края. Мне казалось, что вон те горы вдали - поддерживают небесный свод, и в горах живут драконы. А вон там, где сосновые леса за холмами, я думала, там живут мантикоры и оборотни. Это было страшно, но так заманчиво. И храбрые рыцари побеждают чудищ, спасая принцесс. Мой мир был полон сказок, он был ярким и простым, хоть и совсем маленьким. Я немного боялась высоты, но моя мама приходила сюда со мной и держала за руку. И рядом с ней становилось спокойнее, и я... - немного дыхание перехватывает. Оливия облизывает губы. - Я выглядывала между зубцами, а она крепко держала меня. А мне казалось, я на самой вершине мира, и сейчас вырастут крылья. Я была так счастлива.