Нет, Ингрид старалась касаться совсем легко, эти ожоги сойдут без следа. Большая их часть. Иногда, все же, дрогнув, рука оставляла яркие отметины. И чем дальше, наверно, тем ярче.
Она пыталась спросить, понять - «Тебе что, не больно? Не страшно?» Не верила. Нет... Она даже... думала, что это такая шутка... Дурацкая шутка. «А если я решу выжечь тебе глаза?» «Попробуй». Чертов придурок. Конечно, он понимал, что она не сделает этого. И все же, Ингрид поднесла нож совсем близко, так, что затрещали волоски на брови. Он не попытался остановить ее даже тогда. Он просто до хруста сжал в кулак пальцы.
Она психанула.
Сунула нож в огонь, и потом уже приложила по-настоящему. Не в лицо, конечно, на груди.
И еще раз... пока он не потерял сознание.
Ничего...
После всего этого трясутся руки.
- К черту! Отец уже приехал со мной. Он отправит меня в монастырь, и я больше тебя никогда не увижу! Никогда не думала, что буду так радоваться этому!
- Не отправит, - хрипло говорит Сигваль.
- Отправит! Он за этим и приехал.
Она уже хочет сбежать.
- Нет, я говорил с ним. Сказал, что ты мне нужна и он не может тебя забрать.
Ухмыляется, гад. Так и не открывая глаз.
- Нет! Да пошел ты! - сейчас Ингрид все равно, и она не боится. - Я больше не приду к тебе! Не могу! Ты можешь трахать меня. Но никаких больше игр! Понял! Никаких!
- Договорились. Никаких игр. Я все равно скоро женюсь.
Ингрид сама не понимает, всхлипывает она или смеется.
- Мне искренне жаль твою жену.
- Мне тоже. Ей придется нелегко. Ингрид... - он все-таки открывает глаза, поворачивается к ней. - Тобой очень интересуется один человек. Патрик Арнхильд, Олфский барон. Может быть, ты видела его, такой высокий, рыжий, немного старше меня, больше всего любит петь и пить, хотя ни того ни другого не умеет. Но в целом, хороший парень.
- Я не понимаю...
- Он женат, но дома в Олфе почти не бывает, и не слишком стремится. Его жена - редкостное чопорное бревно, а Патрик любит женщин, которые царапаются и кусаются в постели, словно кошки. Потом он бегает и радостно показывает всем царапины на плечах. Нравится человеку. Заводит. Ничего серьезного, ему хочется именно игр, не переходящих никакие грани, - Сигваль снова облизывает губы, видно, что в глазах у него слегка плывет. - И вот я намекнул ему, что знаю девушку в его вкусе. Про плетку твою рассказал. Но не называя имени... если тебе вдруг это будет не интересно. Но у него аж слюни потекли. И он жаждет встречи. Он никогда не женится на тебе, хочу, чтобы ты понимала это. Но может вполне достойно содержать как любовницу. И он не обидит, даже если вы не сойдетесь с ним.
- Ты это серьезно сейчас?
Невозможно поверить. Это дико. И именно сейчас...
Почему?
- Возможно, это лучше, чем монастырь.
- Почему ты делаешь это?
- У нас с тобой все равно ничего бы не вышло, Ингрид. Не сходится... А Патрика я знаю давно. Почему бы не намекнуть.
Ингрид уткнулась носом ему плечо. Правое, подальше от ожогов.
- Ты ненормальный, Сигваль. Ненормальный. Я боюсь тебя.
- Ты не хочешь?
- И ты так просто отдашь меня?
Он почти улыбается.
- Ты не моя собственность, - говорит так убедительно. - Ты пришла сама, когда захотела. И это твои игры. И тебе нужен совсем не я.
Не он. Не так.
Всего этого она не выдержит долго.
Даже еще одного раза она не выдержит.
Но и он...
Тюленьи ласки. Это ведь было по-настоящему тем утром, от души, а не попытка бегства от каких-то своих проблем.
- Тебе тоже нужна не я, - говорит Ингрид. - тебе нужна женщина, которая будет нежно и искренне обнимать тебя по утрам. И даже не спорь со мной, принц Сигваль. Тебе нежности не хватает и тепла, а не вот этого вот. Тебе нужна женщина, которая будет любить тебя. Даже не столько желать, сколько любить. Чтобы ты мог опереться на это чувство, понимая, что кому-то очень нужен. Как ты нужен сестрам, я видела... Только не маленьким девочкам, а взрослой женщине, которая все понимает про тебя, принимает как есть.
Он зажмуривается, сглатывает.
- Такого не бывает, - говорит тихо. - Не со мной.
- Это не просто, я понимаю, - говорит Ингрид. - Ты очень хочешь казаться плохим, страшным, огромным, жестоким и неумолимым. Чтобы доказать им всем, что ты имеешь право делать то, что делаешь. А заодно и себе доказать. Хочешь казаться чудовищем. Еще немного, и ты действительно им станешь.
- Уже стал, - говорит он без всякого выражения. - Я собираюсь убить человека, который всю жизнь был мне другом. Я собираюсь взять в жены женщину, которую буду презирать и без сожалений перережу ей горло, когда ее отец нарушит договор. И буду, пожалуй, даже молиться, чтобы он побыстрее нарушил. К черту... Я желаю смерти собственному отцу, и даже не просто желаю, а строю планы... И мой отец не упустит ни единого шанса убить меня, у него есть еще два, более покладистых сына. Да дохрена всего. Какая, нахуй, нежность, Ингрид?