И, прижавшись к плечу, чувствует, как колотится его сердце. Но не от ее близости, конечно, а от того порыва, бросившего его ломать каменные стены. Еще не улеглось.
Замирает.
- Кто ты? - хрипло спрашивает он.
- Ингрид.
Он хмыкает с таким выражением невозможной усталости, словно говоря: как же все эти течные суки достали меня!
- И что же ты хочешь? - спрашивает, тем не менее.
- Хочу, чтобы ты выпорол меня, - говорит Ингрид. - Плетью. До крови.
Смотрит, как отчаянно бьется жилка на его шее.
Он хмурится. Недоверчиво дергает бровью, словно сомневаясь, что расслышал правильно.
Тогда она берет его за руку, ту, которой он бил о стену, поднимает, слизывает с пальцев кровь.
- Выпороть? Тебя? - говорит он.
- Да, - говорит она. - Меня это возбуждает. Немного боли и немного ласки потом.
Поворачивает его руку и берет пальцы в рот, обхватывая губами, медленно... Горячая кожа и горячая соленая кровь.
- Нет, - говорит он, но руку не отбирает. И, значит, все правильно.
Она облизывает, целует кончики пальцев.
- Тогда я выпорю тебя, принц Сигваль, - говорит тихо. - Больно. Но это поможет тебе расслабиться. Нам обоим поможет. И это лучше, чем лупить кулаками стену.
Он усмехается.
- Есть и другие способы.
- Да? - она делает вид, что не понимает. - Ты собирался напиться?
И всем телом прижимается к нему, трется, чувствуя, как его член уже встал, и какой он горячий и твердый... так быстро.
- Нет, - говорит Сигваль, почти с сожалением, - я не могу напиваться, завтра утром у меня дела.
- Тогда что нам еще остается? - задумчиво и тягуче спрашивает Ингрид. - Пить и трахаться. Какие еще варианты? Хочешь, можешь взять меня прямо здесь, для начала. А потом мы решим.
Прижимается и касается губами его шеи, вдыхая его запах. Боже, еще немного, и она потеряет голову... Рано...
- Прямо здесь? - спрашивает он.
- Да.
Огромный проходной зал. В любое мгновение сюда могут войти. А, может, даже сейчас кто-то наблюдает за ними.
Но Ингрид не боится. Ей давно нечего терять.
И она хочет этого.
- Хм-м...
Он берет ее за талию, впервые прикасаясь к ней сам. Чуть отстраняет от себя. Разглядывает, размышляя. Потом отпускает, делает шаг в сторону, и вокруг нее.
Останавливается за спиной.
- Я хочу снять с тебя платье, - говорит он, но это не вопрос, а просто объявление намерений. - Хочу видеть тебя голой.
- Снимай.
Без колебаний.
Она не видит, но слышит, как он достает нож. Невольно вздрагивает. Но он только режет шнуровку, не желая развязывать, надрезает сверху край и разрывает, сдергивая. Потом так же стаскивает с нее нижнюю юбку, сорочку...
Ингрид остается в одних чулках... а, нет, еще туфли.
Голая, в огромном зале.
Такое острое отчаянное чувство беззащитности.
Он кладет ей руки на талию, с боков, медленно ведет вниз, по бедрам. С легким нажимом. Она чувствует, какие у него грубые, шершавые ладони, с мозолями от оружия. Это неожиданно возбуждает - вот именно это. Тепло и тяжесть его рук. Тепло его тела, совсем рядом. До трепета.
Потом... одна его рука остается лежать на бедре, другая поднимается вверх и самыми кончиками пальцев - по позвоночнику, между лопатками, к пояснице и ниже...и между ног, не останавливаясь, внутрь. Словно он проверят - готова ли она. Да... Чувствуя его пальцы в себе Ингрид нетерпеливо стонет, прикусывает губу и чуть подается к нему. Упирается руками о стену.
Он тихо усмехается, с пониманием. И эта усмешка, сама по себе, обжигает, как плеть.
- Сейчас, - говорит ей на ухо, в его голосе - сарказм, его дыхание она чувствует кожей.
Он расстегивает штаны...
Легкое, горячее прикосновение... и вдруг так резко он насаживает ее на себя, сразу и до упора, что Ингрид теряет равновесие, руки соскальзывают, едва не падает.
Она бы сейчас с размаху ударилась о стену головой от этого толчка, но он успевает подставить ладонь. И лбом о его ладонь.
- Тихо, - говорит он, и сарказма больше нет, только чуть-чуть иронии, мягко. - Держись лучше.
Но руку не убирает. Такое простое проявление заботы... что щемит сердце.
И Ингрид невольно упирается в эту руку головой, прижимаясь к ней, не желая терять, и в стену руками, и еще больше подается на него, хотя кажется, глубже уже невозможно. Все это почти нереально.
Другой рукой он обхватывает ее живот, помогая ей, и сам начинает двигаться. Немного плавно назад и резко вперед. Вбиваясь в нее. И все быстрее, так, что подкашиваются ноги и темнеет в глазах. Ингрид стонет, потом кричит. Ее стоны эхом отдаются в пустом зале. Потом, почти безотчетно, когда даже кричать не хватает сил, вцепляется в его руку зубами, пытаясь хоть как-то удержаться. И где-то тут ее накрывает. Она еще напряженно выгибается в его руках, и обмякает, совсем без сил. Она бы упала, если бы не он.