Свыше 50 лет организованные усилия домашних слуг были направлены на то, чтобы изменить характер своей работы, отвергая статус псевдодомохозяек. Заботы домашней хозяйки бесконечны и неопределенны. Домашняя прислуга в первую очередь требует, чтобы были четко регламентированы ее обязанности. Само название одного из крупнейших на сегодняшний день профсоюзов домработниц — Американские специалисты домашнего хозяйства — отражает их отказ быть псевдодомохозяйками, работа которых — «просто работа по дому». До тех пор пока на домашней прислуге лежит тень роли домохозяйки, ее зарплата будет скорее ассоциироваться с «пособием» для домохозяйки, чем с заработком рабочего. По данным Национального комитета по занятости в домашнем хозяйстве, работающий полный рабочий день «специалист домашнего хозяйства» получал в среднем в 1976 году только 2732 доллара в год, причем 2/3 из них зарабатывали менее 2 тыс. долларов{634}. Хотя на домашнюю прислугу за несколько лет до этого был распространен закон о минимальной заработной плате, в 1976 году около 40% все еще получали зарплату значительно ниже установленного уровня. Члены движения за оплату домашнего труда считают, что если женщина получает деньги за то, что она является домохозяйкой, то тем самым повышается ее социальный статус. Однако весь многолетний опыт борьбы домашней прислуги, остающейся наиболее низкооплачиваемой среди всех других групп рабочих при капитализме, свидетельствует совершенно об обратном.
Сегодня по найму работает свыше половины всех американских женщин. Они составляют 41% всей рабочей силы страны. Кроме того, огромное число женщин не может в настоящее время найти достойной работы. Как и расизм, дискриминация по признаку пола является одной из важнейших причин высоких показателей безработицы среди женщин.
Многие женщины считаются «просто домохозяйками», хотя в действительности они являются безработными. Может быть, было бы лучше изменить роль «просто домохозяек», потребовав предоставить женщинам работу на равноправных основах с мужчинами и создать специальные службы (например, детские учреждения) и льготы по месту работы (отпуска для матерей и т. п.)? Это дало бы возможность большему числу женщин работать вне дома.
Движение за оплату домашнего труда призывает женщин отказаться от работы вне дома, утверждая, что «рабство у конвейера» не означает освобождения от «рабства у кухонной плиты»{635}. Представительницы движения утверждают, однако, что они не выступают за то, чтобы еще больше ограничить женщин заботами по дому. Они заявляют, что, отказываясь работать на капиталистический рынок, они в то же время не намерены обречь женщин на вечную работу у домашнего очага. Американская представительница этого движения отмечала: «…мы не заинтересованы в том, чтобы наша работа была более эффективной или более производительной для капитала. Мы заинтересованы в уменьшении нашего труда и в конечном итоге в полном отказе от работы. Но пока мы работаем по дому бесплатно, никто по–настоящему не задумывается, сколько и как интенсивно мы работаем. В результате борьбы рабочих за повышение зарплаты у капитала останется только один путь снижения издержек производства — внедрение новой технологии. Если только мы сделаем стоимость нашей работы очевидной (т. е. если она будет экономически невыгодной), капитал будет вынужден «вспомнить» о технологии для ее облегчения. В настоящее время мы должны работать по две смены, чтобы купить посудомоечную машину, которая облегчила бы наш труд»{636}.
Если женщина добьется права на оплату своего труда, она сможет выдвинуть требования о повышении зарплаты и тем самым заставить капиталистов пойти на индустриализацию домашнего труда. Является ли это конкретной стратегией, направленной на освобождение женщины, или это нереализуемые мечты?
Каким образом женщины предполагают вести борьбу за оплату? Делла Коста предлагает «забастовку домохозяек».
«Мы должны, — говорит она, — отказаться от дома, потому что мы добиваемся единства всех женщин для борьбы против всего, что привязывает женщину к дому… Отказ от домашней работы уже представляет собой одну из форм борьбы. Прекратилось бы осуществление тех социальных функций, которые должны выполняться в таких условиях»{637}.
Но если женщины должны оставить дом, то куда они пойдут? Каким образом они смогут объединиться? Неужели они действительно оставят свои дома лишь для того, чтобы протестовать против своих домашних обязанностей? Не будет ли более реалистичным призвать женщин «оставить дома» и искать работу — или по меньшей мере участвовать в массовой кампании за достойную работу для женщин? Верно, что работа в условиях капитализма носит бесчеловечный, неконструктивный и отталкивающий характер. Но, несмотря на это, только на работе женщины могут объединиться со своими сестрами и братьями и бросить вызов капиталистам на производстве. В качестве рабочих, боевых активистов рабочего движения женщины способны стать реальной силой в борьбе с главной силой и основным получателем выгод от дискриминации женщин — системой монополистического капитализма.