В выдающемся исследовании Элеоноры Флекснер о женском движении показано, как женщины–аболиционистки приобрели неоценимый опыт политической борьбы, без которого они не смогли бы спустя десятилетие организовать кампанию за права женщин{98}. Женщины научились собирать денежные средства, распространять литературу, организовывать митинги, а некоторые из них даже стали признанными ораторами. Самым важным оказалось то, что они научились эффективно использовать право подачи петиций, это стало основным тактическим средством в кампании за женские права. Составляя петиции против рабства, женщины в то же время были вынуждены отстаивать свое право участвовать в политической деятельности. Как еще могли они убедить правительство признать законность подписей женщин, не имевших права голоса? Только резкими протестами против освященного традицией лишения женщин права участвовать в политической жизни. Как утверждает Э. Флекснер, «…для обыкновенной домохозяйки, матери или дочери было необходимо переступить через так называемые приличия, не обращая внимания на неодобрение, пошлости или прямые запреты мужской части семьи, …взять первую в своей жизни петицию и пойти по незнакомой улице, стучась в незнакомые двери и прося подписать не пользующиеся широкой поддержкой требования. Если женщину не сопровождал муж или брат, то она обычно сталкивалась с враждебностью, а то и прямыми оскорблениями за «поведение, недостойное женщины»{99}.
Среди первых женщин–аболиционисток сестры Сара и Ангелина Гримке из Южной Каролины наиболее последовательно связывали проблему рабства с угнетением женщин. С самого начала своей неутомимой лекторской деятельности сестры Гримке были вынуждены как женщины защищать свое право на публичные выступления за освобождение рабов и, как следствие этого, защищать право всех женщин публично выражать свое неприятие рабства.
Сестры Гримке, родившиеся в семье рабовладельца в Южной Каролине, страстно возненавидели «особый институт», как стыдливо именовали рабство, и, повзрослев, решили уехать на Север. Примкнув к аболиционистскому движению в 1836 году, они начали выступать с лекциями в Новой Англии, рассказывая о своей жизни в доме хозяина плантации и повседневных проявлениях невыносимых ужасов рабства. Хотя митинги проводились женскими антирабовладельческими обществами, их начало посещать все возраставшее число мужчин. Как вспоминал У. Дюбуа, «ораторское красноречие сестер настолько сильно производило впечатление на мужчин, что они, услышав их выступления, обычно робко рассаживались в задних рядах»{100}.
Эти собрания носили беспрецедентный характер, так как другие женщины никогда не выступали регулярно перед смешанной аудиторией, не сталкиваясь при этом с унизительными выкриками и оскорбительными пошлостями мужчин, считавших публичные выступления не женским делом.
Мужчины, посещавшие митинги сестер Гримке, безусловно, стремились узнать правду о положении рабов, однако другие мужчины мстительно нападали на сестер. Самый тяжелый удар нанесли религиозные круги: 28 июля 1837 года совет священников конгрегационной церкви штата Массачусетс опубликовал пастырское послание, в котором сестры Гримке сурово осуждались за деятельность, подрывавшую богом предначертанную роль женщины: «Сила женщины в ее зависимости, проистекающей из осознания той слабости, которую Бог дал ей для ее же защиты…»{101}
Далее прихожане утверждали, что действия сестер Гримке создают «опасность, которая в настоящее время угрожает нанести сущности женщины огромный и непоправимый вред»{102}. Более того, в послании говорилось:
«Мы одобряем публичное моление женщины во славу религии… Но когда женщина заменяет мужчину и публично призывает к преобразованиям …она теряет силу, которую Бог дал ей для ее же защиты, и это противоречит ее природной сущности. Если виноградная лоза, чья сила и красота опираются на решетку, наполовину скрывая ее грозди, вознамерится стать такой же независимой и открытой, как вяз, то эта лоза не только перестанет приносить плоды, но и упадет обесчещенная и опозоренная в грязь»{103}.
Это пастырское послание, составленное самым крупным протестантским объединением Массачусетса, повлекло за собой тяжелые последствия. Если прихожане были правы, то Сара и Ангелина Гримке совершали тягчайший из всех возможных грехов: они бросали вызов воле бога. Отзвуки этого обвинения не стихали до тех пор, пока сестры Гримке не решили наконец прекратить свою лекционную деятельность.