Выражая интересы бывших рабовладельцев, демократическая партия пыталась помешать предоставлению права голоса черному мужскому населению на Юге. Поэтому поддержка многими ведущими демократами избирательного права для женщин являлась рассчитанным ходом в их борьбе против республиканских конкурентов и объяснялась исключительно конъюнктурными соображениями. Отношение демократов к женскому равноправию было столь же бесчестно, как и разрекламированная позиция республиканцев по отношению к праву голоса черных мужчин. Если бы Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзен Б. Энтони более тщательно проанализировали политическую ситуацию периода после Гражданской войны, они бы не столь активно стремились объединить усилия суфражистского движения с деятельностью пресловутого Джорджа Фрэнсиса Трейна. Этот закоренелый расист–демократ провозглашал: «Сначала — женщины, а негры — в последнюю очередь, вот моя программа»{201}. Когда Э. Стэнтон и С. Энтони встретились с Дж. Трейном во время избирательной кампании 1867 года в штате Канзас, он вызвался оплатить все расходы по совместному длительному лекционному турне. Элизабет Кэди Стэнтон писала: «Большинство наших друзей считало это серьезной ошибкой… но результат оказался самым лучшим. Мистер Трейн был тогда в расцвете сил — джентльмен в одежде и манерах, он не пил, не курил, не жевал резинку, не предавался излишествам в еде. Он был прекрасным оратором и актером…»{202}
Та же Э. Стэнтон признает в своих «Воспоминаниях», что о Дж. Трейне отзывались и как о «сумасшедшем арлекине и полулунатике»{203}. У. Гаррисон писал: «Дж. Трейн в равной степени лишен как принципов, так и здравого смысла… Его можно было использовать для привлечения внимания аудитории, но с тем же успехом можно было использовать кенгуру, гориллу, гиппопотама»{204}.
Эту точку зрения Уильяма Ллойда Гаррисона разделяли такие деятели, как Люси Стоун и Генри Блэкуэлл. Но Э. Стэнтон и С. Энтони искали поддержку, а поскольку Дж. Трейн был готов им помочь, то они встретили его с распростертыми объятиями. При его финансовой поддержке Э. Стэнтон и С. Энтони основали журнал, названный по настоянию Дж. Трейна «Революция». По его же настоянию на обложку журнала был вынесен девиз: «Мужчины, их права — и ничего больше; женщины, их права — и ничего меньше»{205}.
Еще до того, как состоялся съезд Ассоциации борьбы за равноправие в 1869 году, 14‑я поправка, смысл которой заключался в том, что только граждане–мужчины признавались имеющими право голоса без каких–либо ограничений, уже была принята. 15‑я поправка, запрещавшая лишение права голоса из–за расовой принадлежности, цвета кожи или пребывания в рабстве в прошлом (о женщинах ничего не говорилось!), должна была вот–вот стать законом. В повестке дня этого съезда АБР стоял вопрос о поддержке 15‑й поправки. Поскольку ведущие суфражистки яростно выступали против, было очевидно, что открытый раскол неизбежен. Хотя делегаты понимали, что этот съезд их ассоциации может стать последним, Фредерик Дуглас поспешил обратиться к своим белым сестрам со страстным призывом:
«Когда женщин, потому что они женщины, выталкивают из их домов и вздергивают на фонарных столбах; когда из материнских рук вырывают детей и их мозги разбрызгиваются по мостовой; когда женщины на каждом шагу становятся жертвой оскорблений и насилий; когда им грозит опасность, что их дома сожгут вместе с ними; когда их детям не разрешают ходить в школу, — тогда право голоса становится для них столь же необходимым»{206}.
Каким бы резким и полемичным ни было выступление Ф. Дугласа, оно с безошибочной четкостью создало живую, образную картину жестоких страданий бывших черных рабов, испытывавших гнет, качественно отличавшийся от всех трудностей, выпавших на долю женщин из средних слоев.