В то время, как никогда после Гражданской войны, необходимо было решительно выступить против расизма. Аргумент «целесообразности», выдвинутый С. Энтони и ее сторонниками, приобретал растущее влияние и был весьма уязвимым оправданием безразличия суфражисток к насущным требованиям времени.
В 1888 году в штате Миссисипи был введен ряд законодательных актов, узаконивавших расовую сегрегацию, а к 1890 году в этом штате была ратифицирована новая конституция, которая отняла у черных избирательное право{305}. По примеру штата Миссисипи другие южные штаты выработали новые конституции, лишившие черных мужчин избирательных прав. Конституция Южной Каролины была принята в 1898 году, в 1901 году новые конституции были приняты в Северной Каролине и Алабаме, а в штатах Виргиния, Джорджия и Оклахома — соответственно в 1902, 1908 и 1918 годах{306}.
Конечно же, резко критическое отношение Иды Б. Уэллс к публично выражаемому Сьюзен Б. Энтони безразличию к расизму оправдывалось господствовавшими тогда социальными условиями. Однако за этим стояло нечто большее, чем разногласия в оценке этих явлений. Всего за 2 года до полемики этих двух женщин по проблемам расизма и предоставления избирательных прав женщинам И. Уэллс непосредственно на себе испытала насилие толпы расистов. Три человека, ставшие жертвами линчевания в Мемфисе, первого после беспорядков 1866 года, были ее друзьями. Этот ужасный случай заставил И. Уэллс расследовать и разоблачать растущее количество убийств черных на Юге, совершенных бандами расистов. В своей поездке в 1893 году по Англии, предпринятой, чтобы получить поддержку своему «крестовому походу» против линчеваний, она яростно обрушилась на безразличие, с которым власти в Америке встречали сообщения о сотнях и тысячах подобных убийств.
Ида Б. Уэллс писала: «В последние 10 лет более тысячи черных мужчин, женщин и детей были убиты бандами белых. Но остальные американцы хранили молчание… Церковь и пресса нашей страны и поныне хранят молчание по поводу этих продолжающихся преступлений, а требующий справедливости голос людей моей расы, замученной и поруганной, заглушают или игнорируют, где бы в Америке он ни поднимался»{307}. Как могли белые суфражистки, видя неприкрытое насилие по отношению к черным, с чистым сердцем говорить, что «ради дела» они должны «прекратить препирательства по этому вопросу о цветных»{308}? На первый взгляд «нейтральная» позиция, принятая руководством НАС по «вопросу о цветных», в действительности поощряла распространение явно расистских взглядов в рядах движения суфражисток. На съезде НАС в 1895 году, состоявшемся в Атланте, штат Джорджия, один из наиболее выдающихся деятелей движения за предоставление избирательных прав женщинам «призвал Юг признать избирательные права женщин в качестве одного из решений негритянской проблемы»{309}. Эта «негритянская проблема» может быть легко решена, как утверждал Генри Блэкуэлл, путем установления образовательного ценза при предоставлении избирательного права.
Образец его рассуждений приводится в книге С. Энтони: «По мере развития нашего сложного политического общества сложились две большие группы неграмотных граждан: на Севере — иммигранты, на Юге — люди африканской расы и значительная часть белого населения. Мы бы не стали требовать дискриминации иммигрантов и черных как таковых. Однако во всех штатах, кроме одного, белых образованных женщин больше, чем всех неграмотных избирателей, белых и черных, уроженцев этой страны и выходцев из чужих стран»{310}.
Этот аргумент, призванный убедить южан в том, что предоставление избирательных прав женщинам даст огромные выгоды для сохранения превосходства белых, по иронии судьбы был первоначально выдвинут Генри Блэкуэллом, когда он выражал поддержку 14‑й и 15‑й поправкам к конституции. Еще в 1867 году он обратился с призывом к законодательным собраниям южных штатов, настоятельно обращая их внимание на то, что предоставление женщинам избирательных прав могло бы устранить растущую угрозу доступа к политической власти черного населения.
Г. Блэкуэлл призывал: «Посмотрите на складывающуюся картину с точки зрения южан. 4 миллиона ваших белых южанок уравновесят 4 миллиона ваших черных мужчин и женщин, и, таким образом, политическое господство белой расы останется неизменным»{311}.