Принято считать, что истоки ВФЖК — клубов белых женщин — восходят к событиям, последовавшим сразу же после Гражданской войны, когда исключение женщин из пресс–клуба Нью—Йорка привело к созданию в 1868 году женского клуба{347}. После основания клуба «Соросис» в Нью—Йорке женщины Бостона создали клубы женщин Новой Англии. Таким образом, было положено начало столь широкому распространению клубов в двух крупнейших городах Северо—Востока, что к 1890 году уже можно было создать их общенациональную федерацию{348}. Всего лишь через два года ВФЖК уже имела 190 филиалов и насчитывала 20 тыс. членов{349}. Один из исследователей движения феминисток так объясняет кажущуюся магнетическую притягательность этих клубов для белых женщин:
«Субъективно клубы удовлетворяли потребность женщин среднего возраста из средних слоев в досуге, проводимом вне их традиционней сферы занятий и в то же время связанном с ней. Скоро стало ясно, что существуют буквально миллионы женщин, считающих свою жизнь неполной, если она ограничивается только домом и церковью. В большинстве своем малообразованные, не желавшие или не имевшие возможности пойти на работу, они нашли разрешение своих личных проблем, участвуя в жизни клубов»{350}.
Доля черных женщин, работавших вне дома, была гораздо выше, чем белых, как на Севере, так и на Юге. В 1890 году из 4 млн. женщин, занятых наемным трудом, почти 1 млн. составляли черные женщины{351}. В силу этого черные женщины меньше сталкивались с пустотой домашней жизни, чем их белые сестры из средних слоев. Тем не менее руководители клубного движения черных женщин вышли отнюдь не из масс работающих женщин. Жозефина Сен—Пьер Раффин, например, была женой судьи из Массачусетса. От руководительниц клубов белых этих женщин отличала осознанная ими необходимость бросить вызов расизму. Они на собственном опыте испытывали ставший обыденным в американском обществе расизм, что, безусловно связывало их с сестрами из рабочего класса сильнее, нежели неравенство по признаку пола — с белыми женщинами из средних слоев.
До возникновения клубного движения первым крупным митингом, самостоятельно организованным черными женщинами, стал митинг солидарности с журналисткой Идой Б. Уэллс. После того как банда расистов разгромила редакцию ее газеты в Мемфисе за выступления против судов Линча, И. Уэллс решила переехать в Нью—Йорк. Она рассказывает в автобиографии, как две женщины были глубоко тронуты ее статьями в «Нью—Йорк эйдж» о линчевании трех ее товарищей и разгроме редакции:
«Две цветные женщины обсудили между собой сделанные мной разоблачения и решили, что женщины Нью—Йорка и Бруклина должны в какой–то форме выразить поддержку моей работе и протест против того, как обошлись со мной»{352}.
Виктория Мэтьюз и Мэрича Лайонс организовали ряд собраний среди своих знакомых, за что инициативному комитету из 250 женщин было предъявлено обвинение в «провоцировании беспорядков в двух городах»{353}. Через несколько месяцев, в октябре 1892 года, они организовали грандиозный митинг в Лирик–холл в Нью—Йорке. На этом митинге Ида Б. Уэллс произнесла волнующую речь о линчевании. Она вспоминает:
«Зал был переполнен… Выдающиеся цветные женщины Бостона и Филадельфии были приглашены для участия в этом собрании, и они пришли, являя собой яркое созвездие. Госпожа Гертруда Мосселл из Филадельфии, госпожа Жозефина Сен—Пьер Раффин из Бостона, госпожа Сара Гарнетт — вдова одного из наших великих людей, учительница публичных школ Нью—Йорка, доктор Сьюзен Маккинер из Бруклина, одна из первых выдающихся женщин–врачей нашей расы, — все были на сцене. Они были внушительной опорой одинокой, тоскующей по дому девушке, оказавшейся на положении ссыльной из–за того, что пыталась защитить мужчин своей расы»{354}.
Иде Б. Уэллс была вручена довольно крупная сумма денег на основание новой газеты и (что говорит об относительном достатке организаторов митинга) золотая брошь в виде пишущей ручки{355}.
После этого бурного митинга солидарности женщины, подготовившие его, создали постоянные организации в Бруклине и Нью—Йорке, которым они дали название «Женский лоялистский союз». По словам Иды Уэллс, эти организации были первыми клубами, созданными и руководимыми исключительно черными женщинами, «подлинным началом клубного движения среди цветных женщин страны»{356}. Бостонский клуб «Эра женщин» — запрещенный впоследствии ВФЖК — был образован на митинге, созванном Ж. Раффин в честь приезда Иды Б. Уэллс в Бостон{357}. На таких же митингах, где выступала Уэллс, были учреждены постоянные клубы в Нью—Бедфорде, Провиденсе, Ньюпорте, а позже в Нью—Хейвене{358}. В 1893 году речь Уэллс в Вашингтоне против линчеваний вдохновила на одно из первых своих публичных выступлений Мэри Чэрч Тэррел, ставшую впоследствии президентом–основателем Национальной ассоциации клубов цветных женщин{359}.