Фанни Бэррье Уильямс, которую белые женщины Чикаго исключили из своего клуба, подытожила различий между клубным движением белых женщин и женщин своего народа. Черные женщины, заявила она, осознали, что «…прогресс означает гораздо больше, чем обычно понимается под словами «культура», «образование» и «общение».
Движение цветных женщин за создание клубов оказалось в тех же условиях, в которых находилась вся раса… Движение за создание клубов — только одно из многочисленных средств социального подъема расы…
Движение за создание клубов ставит перед собой прекрасные цели….Это не прихоть… это, скорее, оружие новой интеллигенции против старого невежества, борьба просвещенного сознания против скопища социальных бед, порожденная гнетом и болью ненавистного прошлого»{369}. В то время как клубное движение черных женщин горячо поддерживало борьбу за освобождение черных, его руководители из средних слоев придерживались подчас удручающе высокомерных взглядов на массы своего народа. Фанни Уильямс, например, считала членов клубов «повой интеллигенцией, просвещенной совестью»{370} расы. Она говорила, что «в среде белых женщин клубное движение означает продвижение вперед лучших представительниц женщин в интересах лучшей доли их всех. В среде же цветных женщин клуб представляет собой деятельность немногих образованных во имя многих необразованных»{371}.
Еще до того, как официально была создана национальная организация клубов черных женщин, между лидерами движения, к сожалению, развернулось соперничество. По решению бостонской конференция 1895 года, созванной по инициативе Жозефины Сен—Пьер Раффин, в том же году была создана Национальная федерация афроамериканских женщин, избравшая своим президентом Маргарет Мюррей Вашингтон{372}. Федерация объединила более 30 клубов, действовавших в 12 штатах. В 1896 году в столице США была образована Национальная лига цветных женщин, ее президентом была избрана Мэри Чэрч Тэррел. Однако вскоре эти конкурирующие организации слились в Национальную ассоциацию клубов цветных женщин во главе с Мэри Тэррел. В течение последующих нескольких лет Мэри Тэррел и Ида Б. Уэллс враждовали между собой, борясь за лидерство в национальном клубном движении черных женщин. Как утверждает Уэллс в своей автобиографии, Тэррел песет личную ответственность за то, что ее отстранили от участия в работе съезда Национальной ассоциации клубов цветных женщин, проводившегося в Чикаго в 1899 году{373}. По словам И. Уэллс, это решение объяснялось опасениями М. Тэррел, что ее могут не переизбрать на пост президента ассоциации. По тем же соображениям М. Тэррел приглушила на съезде и борьбу против линчеваний, символом которой была ее соперница{374}.
Мэри Чэрч Тэррел была дочерью раба, получившего после отмены рабства солидное наследство от отца своего хозяина–рабовладельца. Такое состояние дало ей уникальные возможности и при получении образования. Проведя четыре года в колледже Оберлин, Тэррел стала третьей в США черной женщиной — выпускницей колледжа{375}, а затем продолжила учебу в высших учебных заведениях за границей. Преподаватель выпускных классов, а затем профессор университета, Мэри Чэрч Тэррел стала первой черной женщиной в совете по образованию федерального округа Колумбия. Если бы она стремилась к личному обогащению, политической или академической карьере, она, без сомнения, преуспела бы. Однако ее устремления были обращены на освобождение ее народа, и она посвятила всю свою сознательную жизнь борьбе за освобождение черных. Более, чем кто–либо другой, Мэри Чэрч Тэррел обладала той энергией, что превратила клубное движение черных женщин во влиятельную политическую силу. Будучи одним из самых острых критиков Тэррел, Ида Б. Уэллс признавала ее важную роль в клубном движении. Как она отмечала, «госпожа Тэррел, безусловно, была самой образованной из нас…»{376}
Как и Мэри Чэрч Тэррел, Ида Б. Уэллс родилась в семье бывших рабов. Когда эпидемия желтой лихорадки унесла жизнь ее родителей, Уэллс была еще подростком. На ее руках остались пять братьев и сестер. Это тяжкое бремя заставило се выбрать профессию учительницы. Однако личные невзгоды не помешали ей встать на путь активной антирасистской деятельности. Когда Иде Б. Уэллс было всего 22 года, она обратилась с иском в суд, бросив тем самым вызов расовой дискриминации, которую она испытала как пассажир железной дороги. Через 10 лет Ида Б. Уэллс уже издавала собственную газету в Мемфисе, штат Теннесси, и после того, как три ее товарища были убиты толпой расистов, превратила свою газету в мощное оружие борьбы против линчеваний. Вынужденная уехать, когда расисты стали угрожать ее жизни и разгромили редакцию ее газеты, Уэллс начала свой необыкновенно успешный «крестовый поход» против линчеваний. Переезжая из города в город по всей территории США, она призывала как черных, так и белых оказать массовое сопротивление закону Линча. Ее зарубежные поездки воодушевили европейцев на проведение кампаний солидарности против линчеваний черных в Соединенных Штатах. Два десятилетия спустя в возрасте 57 лет Ида Б. Уэллс оказалась в гуще событий во время восстания в восточной части Сент—Луиса. В 63 года она занялась расследованием бесчинств расистских банд в Арканзасе. И накануне смерти она сохранила свой боевой дух, возглавив демонстрацию черных женщин против сегрегации в главном отеле Чикаго.