В массовом масштабе женщины–работницы подняли знамя всеобщего избирательного права только в начале XX века, когда в ходе их классовой борьбы выковались необходимые для этого предпосылки. Зимой 1909–1910 гг. проведенное женщинами знаменитое «восстание 20 тысяч» парализовало швейную промышленность в Нью—Йорке, и тогда вопрос о голосовании стал приобретать особое значение для борьбы трудящихся женщин. Руководители женского рабочего движения стали говорить, что женщины–работницы могли бы использовать право голосования для подкрепления требований о повышении заработной платы и улучшении условий труда. Предоставление женщинам избирательного права могло послужить мощным оружием классовой борьбы. После того как при пожаре на фабрике компании по пошиву мужских рубашек в Нью—Йорке трагически погибло 146 женщин, стало совершенно очевидно, что назрела необходимость в законодательстве, запрещающем женщинам работать в условиях риска для жизни. Другими словами, женщинам–работницам избирательное право было необходимо для того, чтобы гарантировать саму их жизнь.
Лига женских профсоюзов призвала к созданию суфражистских лиг работниц. Одна из ведущих членов нью–йоркской Лиги суфражисток Леонора О'Рейли яростно защищала право женщин на участие в голосовании с позиций интересов рабочего класса. Направляя острие своей полемики против политиканов, противившихся предоставлению женщинам избирательного права, она поставила под вопрос и господствовавший культ материнства. «Вы можете говорить, — отмечала она, — что наше место дома. Однако в Соединенных Штатах нас 8 миллионов, тех, кто должен вне дома зарабатывать себе на хлеб, и мы пришли сказать вам, что в то время, как мы работаем на заводах, шахтах, фабриках, в магазинах, мы не имеем той степени безопасности, которую должны иметь. Вы придумали для нас законы, но они не принесли нам ничего хорошего. Годами женщины обращаются в законодательные собрания во всех штатах и пытаются изложить свои нужды…»{393}.
Таким образом Леонора О'Рейли и ее сестры из рабочего класса тем самым заявили, что они собираются бороться за предоставление женщинам избирательного права, и, вне всякого сомнения, они используют его в качестве оружия, которое поможет им лишить места тех законодателей, чьи симпатии на стороне большого бизнеса. Женщины из рабочей среды требовали предоставления избирательного права, рассматривая его как оружие в нараставшей классовой борьбе. Эта новая перспектива в движении суфражисток отражала растущее влияние социалистического движения. Действительно, женщины–социалистки придали новый импульс движению за избирательные права женщин и отстаивали эту борьбу с точки зрения жизненных интересов их сестер из рабочего класса. В первое десятилетие XX века в США было 8 млн. работающих женщин, причем 2 миллиона из них составляли черные женщины. Страдавшие от тройного гнета — расового и социального неравенства, а также дискриминации по признаку пола, — эти женщины имели очень веские аргументы, чтобы у них было право на участие в выборах. Однако расизм настолько глубоко пронизал движение суфражисток, что его двери никогда так и не были всерьез раскрыты для черных женщин. Но все же политика Национальной ассоциации суфражисток (НАС) не оттолкнула черных женщин от борьбы за избирательное право. Ида Б. Уэллс, Мэри Чэрч Тэррел и Мэри Маклеод Бетюн были среди самых известных черных суфражисток.
Маргарет Мюррей Вашингтон, лидер Национальной ассоциации цветных женщин, признавала, что «проблема предоставления избирательных прав женщинам лично ее никогда сна не лишала…»{394}. Это кажущееся безразличие вполне могло быть реакцией на расистские позиции НАС, поскольку та же М. Вашингтон писала: «Цветные женщины, так же как и цветные мужчины, осознают, что если когда–нибудь будет установлено равное для всех правосудие и во всех судах будет вестись «честная игра» по отношению ко всем расам, то в этом случае женщины должны обладать равными с мужчинами возможностями для выражения своих мнений путем голосования»{395}.
Как отмечала М. Вашингтон, Национальная ассоциация клубов цветных женщин создала отделение борьбы за избирательные права для информации своих членов о политике правительства, «чтобы подготовить женщин к разумному и мудрому использованию своих избирательных прав»{396}. Клубное движение черных женщин в целом было насквозь пропитано духом движения суфражисток, и, несмотря на отказ от сотрудничества со стороны НАС, оно продолжало выступать за предоставление женщинам избирательных прав. Когда уже в 1919 году — за год до победы суфражисток — Северо–восточная федерация клубов черных женщин обратилась с просьбой о приеме ее в члены НАС, ответ руководства ассоциации повторил аргументацию Сьюзен Б. Энтони, отказавшей черным женщинам–суфражисткам в аналогичной просьбе четверть века назад. Сообщая федерации, что ее просьба о приеме не может быть удовлетворена, руководитель НАС поясняла, что, «…если в южных штатах в этот весьма критический момент разнесется новость о приеме в Национальную ассоциацию суфражисток организации, объединяющей 6 тыс. цветных женщин, наши враги смогут успокоиться — провал поправки будет обеспечен»{397}.