«Ни в коей мере, — продолжала Л. Парсонс. — Они совершаются потому, что негры бедны. Потому, что они зависимы. Потому, что они как социальный слой беднее, чем их братья — белые наемные рабы Севера»{423}.
Люси Парсонс и «матушка» Мэри Джонс были первыми двумя женщинами, присоединившимися к радикальной рабочей организации «Индустриальные рабочие мира». Пользовавшиеся огромным уважением в рабочем движении, они вместе с Юджином Дебсом и «Большим Биллом» Хейвудом были приглашены в президиум учредительного съезда «Индустриальных рабочих мира», состоявшегося в 1905 году. В своей речи перед делегатами Люси Парсонс выразила симпатии к угнетенным женщинам–работницам, труд которых, с ее точки зрения, использовали капиталисты в попытках снизить заработную плату всего рабочего класса. «Мы, женщины этой страны, — говорила она, — не имеем права голоса, даже если бы мы хотели им воспользоваться… но у нас есть наши рабочие руки… Где бы ни проводилось сокращение заработной платы, капиталисты прежде всего снижают заработную плату женщинам»{424}.
Более того, в те времена практически игнорировалась тяжкая доля женщин, вынужденных торговать собой, а Парсонс заявила съезду ИРМ, что она говорит и от имени своих сестер, которых она видит ночью на улицах Чикаго{425}.
В 20‑е годы Люси Парсонс начала участвовать в работе молодой Коммунистической партии. Как и многие другие, испытавшая глубокое воздействие пролетарской революции 1917 года в России, она поверила, что рабочий класс в конечном счете может одержать победу и в Соединенных Штатах. После того как коммунисты и другие прогрессивные силы основали в 1922 году «Международную организацию помощи борцам революции» (МОПР), Парсонс стала активно в ней работать. Она боролась за свободу Тома Муни в Калифорнии, «девятки из Скоттсборо» в Алабаме и за молодого негра–коммуниста Анджело Херндона, которого бросили в тюрьму власти штата Джорджия{426}, По данным ее биографа, Люси Парсонс официально вступила в Коммунистическую партию в 1939 году{427}. Она умерла в 1942 году. В некрологе, помещенном в «Дейли уоркер», говорилось, что она была «связующим звеном между рабочим движением сегодняшнего дня и великими историческими событиями 1880‑х годов…
Она была одной из подлинно великих женщин Америки, бесстрашной и преданной рабочему классу»{428}.
Элла Рив Блур родилась в 1862 году. Замечательный организатор рабочих, агитатор за права женщин, равенство черных, мир и социализм, известная в народе как «матушка» Блур, она вступила в Социалистическую партию вскоре после ее основания. Элла Блур стала лидером социалистов и живой легендой для рабочих всей страны. Разъезжая из конца в конец Соединенных Штатов на попутных машинах, она была в эпицентре несчетного количества забастовок. Водители конок Филадельфии слышали ее первые речи, призывавшие к забастовкам. И в других частях страны ее талант выдающегося оратора и прекрасные способности организатора вдохновляли на борьбу шахтеров, издольщиков, текстильщиков. В возрасте 62 лет «матушка» Блур по–прежнему колесила на попутных машинах из штата в штат{429}.
Когда ей исполнилось 78 лет, «матушка» Блур выпустила книгу, в которой рассказывала о своей деятельности рабочего организатора, начиная с тех дней, когда она еще не была социалисткой, и заканчивая своей работой в рядах Коммунистической партии.
Пролетарское сознание Э. Блур в период ее пребывания в Социалистической партии не допускало мысли о том, что черные подвергаются особому угнетению, но, став коммунисткой, «матушка» Блур выступала против бесчисленных проявлении расизма и призывала других следовать её примеру. Так, вспоминая съезд МОПР в 1929 году в Питтсбурге, штат Пенсильвания, она писала: «Мы заказали номера для всех делегатов в отеле «Моногахэла». Мы приехали поздно ночью, и среди нас было 25 делегатов–негров. Управляющий отеля сказал, что они могут переночевать, но утром должны немедленно покинуть отель.
На следующее утро мы проголосовали за то, чтобы все делегаты съезда перешли в другой отель, где руководствуются пристойными правилами. Мы прошли маршем в такой отель, неся транспаранты с надписями «Нет дискриминации». Колонной мы вошли в холл, уже заполненный журналистами, полицейскими и толпой любопытных…»{430}.