Как–то в начале 1930‑х гг. «матушка» Блур выступала на митинге в Лоуп–сити, штат Небраска, в поддержку женщин–работниц птицефермы, бастовавших в знак протеста против действия хозяев. Банда расистов, недовольных присутствием на митинге нескольких черных, хотела силой разогнать забастовщиков. Прибыла полиция и арестовала «матушку» Блур вместе с одной черной женщиной и ее мужем. Эта черная женщина, госпожа Флойд Бус, входила в руководство местного антивоенного комитета, а ее муж был активистом городского совета безработных. Местные фермеры собрали необходимую сумму денег, чтобы освободить «матушку» Блур под залог, но она отказалась от их помощи и заявила, что не покинет тюрьму до тех пор, пока не будут освобождены супруги Бус{431}.
В автобиографии Э. Блур писала: «Я чувствовала, что не могла принять этот залог и оставить двух своих черных товарищей в тюрьме, в жуткой атмосфере лютой ненависти к неграм»{432}.
В этот период своей жизни «матушка» Блур организовала поездку делегации США на Международный женский конгресс в Париж. В состав делегации входили четыре черные женщины: Кэпитола Тэскер, издольщица из Алабамы, высокая и грациозная, была душой всей делегации; Лулиа Джексон — делегат от шахтеров Пенсильвании; женщина, представлявшая матерей «девятки из Скоттсборо», Мзйбл Бирд, блестящая молодая выпускница Вашингтонского университета, работавшая в то время в Международной организации труда в Женеве{433}.
Наряду с «матушкой» Блур и женщиной, представлявшей Социалистическую партию, Кэпитола Тэскер была одной из трех американок, избранных в исполнительный комитет Парижского конгресса 1934 года, Мэйбл Бирд, черная выпускница университета, была избрана одним из секретарей конгресса{434}.
Лулиа Джексон, черная представительница пенсильванских шахтеров, стала заметной фигурой на Парижском женском конгрессе. Отвечая на выступления группы пацифисток, она убедительно доказала, что поддержка борьбы против фашизма — единственное средство гарантировать устойчивый мир. Выступая в прениях, одна убежденная пацифистка, противница насилия, сказала: «Я полагаю, что в этом (антивоенном) манифесте слишком много слов о борьбе. В нем говорится: боритесь против войны, боритесь за мир, боритесь, боритесь, боритесь… Мы — женщины, мы — матери, мы не хотим бороться, воевать. Мы знаем, что, даже когда наши дети плохо себя ведут, мы добры к ним, мы побеждаем их любовью, а не борьбой с ними»{435}.
Сразу же последовали четкие контраргументы Лулии Джексон, «Уважаемые дамы, — резюмировала она, — только что нам сказали, что мы не должны бороться, что мы должны быть добрыми и нежными к нашим врагам, к тем, кто выступает за войну. Я не могу согласиться с этим. Всем известен источник войны — это капитализм. Мы не можем взять и накормить этих плохих капиталистов ужином и уложить их спать, как своих детей. Мы должны бороться с ними»{436}.
Как вспоминает «матушка» Блур в автобиографии, «все смеялись и аплодировали, даже пацифистки»{437}, и в результате антивоенный манифест был принят единогласно.
Выступая на конгрессе, Кэпитола Тэскер — черная издольщица из Алабамы — сравнила современный европейский фашизм с расистским террором, которому подвергались черные в Соединенных Штатах. Красноречиво описав зверские расправы, совершаемые бандами расистов в южных штатах, она рассказала делегатам парижского конгресса о жестоких репрессиях в Алабаме против стремящихся объединиться в профсоюз издольщиков. Кэпитола Тэскер объяснила, что она стала глубоко убежденной противницей фашизма, так как на себе испытала его страшную разрушительную силу. Она закончила свое выступление «песней издольщиков», которую она переиначила к данному случаю:
Как дерево, стоящее у воды,
Нас не сломить.
Мы против войны и фашизма,
Нас не сломить{438}.
Делегация США возвращалась домой на пароходе. «Матушка» Блур запомнила трогательное признание Кэпитолы Тэскер о впечатлениях от поездки в Париж: «Матушка, — обращаясь к Блур, говорила она, — когда я вернусь в Алабаму и выйду на этот клочок хлопкового поля за нашей старой маленькой хижиной, я буду стоять и думать про себя: «Кэпитола, неужели ты действительно была там, в Париже, и видела всех этих замечательных женщин и слушала их прекрасные речи или это был просто сон?» И если окажется, что это действительно был не сон, тогда, матушка, я разнесу по всей Алабаме то, чему я там научилась, расскажу, как женщины всего мира борются, чтобы остановить террор, подобный террору расистов на Юге, и преградить путь войне»{439}.