Вскоре после освобождения Клаудии из Олдерсона разгул маккартизма стал причиной ее депортации в Англию. Некоторое время она продолжала свою политическую деятельность, издавая журнал «Вест–индиан газетт». Однако состояние ее здоровья продолжало ухудшаться, и вскоре она умерла.
Глава 11. Изнасилование, расизм и миф о черном насильнике
Некоторые из наиболее ярких признаков общественного разложения признаются серьезными проблемами только после того, как они разрастаются до таких пределов, что кажутся уже неразрешимыми. Характерный пример — изнасилование. Сегодня в Соединенных Штатах это один из наиболее прогрессирующих видов тяжких преступлений{479}. После долгих лет замалчивания, страданий и попыток возложить ответственность на невиновных половое насилие быстро превращается в один из «популярных» пороков современного капиталистического общества. Растущая озабоченность общественности изнасилованиями побудила многих женщин обнародовать свои прошлые столкновения с насильниками или теми, кто мог бы ими стать. В результате был выявлен факт, вызывающий ужас: лишь ничтожно малое число женщин может сказать, что они ни разу в своей жизни не были жертвой полового насилия или попытки его.
В США и других капиталистических странах законы о наказании за изнасилование первоначально издавались, как правило, для защиты женщин, принадлежавших к высшим классам. Суды обычно мало заботило, что происходит с женщинами из рабочего класса; в результате очень незначительное число белых мужчин предстало перед судом за половое насилие над женщинами из этой среды. В то время как насильники редко привлекались к ответственности, обвинения в изнасиловании огульно направлялись против черных мужчин — и виновных, и невиновных. Так, из 455 человек, казненных в 1930–1967 гг. за изнасилование, 405 были черными{480}.
В истории США ложное обвинение в изнасиловании характеризуется как одна из наиболее труднораспознаваемых провокаций, изобретенных расизмом. Миф о черном насильнике неизменно вытаскивался на свет каждый раз, когда требовалось убедительное оправдание очередной волны насилия и террора против черных. Бросающееся в глаза отсутствие черных женщин среди участников современного движения против изнасилований может отчасти объясняться безразличием этого движения к сфабрикованным обвинениям в изнасиловании, служащим лишь подстрекательством к расистской агрессии. Слишком много невинных жертв было отправлено в газовые камеры и пожизненно заключено в тюрьму, чтобы черные женщины присоединились к тем, кто часто ищет помощи у полицейских и судей. Более того, сами они как жертвы изнасилований находили мало сочувствия у людей в полицейской форме и судейской мантии. И рассказы о насилиях полицейских над черными женщинами, иногда становящимися жертвами повторного изнасилования, слишком часты, чтобы считать их исключениями. В заявлении группы женщин–социалисток отмечалось, что «даже в период наибольшего подъема движения за гражданские права в Бирмингеме», например, «молодые активисты часто заявляли, что черную женщину ничто не может защитить от изнасилования бирмингемскими полицейскими. В декабре 1974 г. в Чикаго 17-летняя черная девушка заявила, что подверглась групповому изнасилованию со стороны 10 полицейских. Некоторые из них были временно отстранены от службы, но в конце концов все дело было замято»{481}.
На ранних этапах современного движения против изнасилований очень немногие теоретики феминизма подвергали серьезному анализу особые обстоятельства, в которых оказывается черная женщина как жертва изнасилования. Когда черные женщины выступают против изнасилования, они, как правило, одновременно разоблачают расистов, фабрикующих против их мужчин обвинения в изнасиловании, используя такие обвинения в качестве смертоносного оружия. Как пишет один весьма проницательный автор, «миф о черном насильнике белых женщин — оборотная сторона мифа о плохой черной женщине, оба они созданы для оправдания и облегчения дальнейшей эксплуатации черных мужчин и женщин. Черные женщины очень ясно осознали эту связь и издавна находились в первых рядах борцов против линчевания»{482}.