Конечно, насилия над черными женщинами не всегда проявлялись так открыто и публично. Существовала ежедневная, скрытая от глаз драма расизма между черными женщинами и их белыми насильниками — людьми, убежденными, что их действия вполне естественны. Такие насилия идеологически санкционировались политическими деятелями, учеными, журналистами и писателями, которые зачастую изображали черных женщин неразборчивыми в связях и аморальными. Даже известная писательница Гертруда Стайн писала об одной из своих черных героинь, что той была присуща «…простая, неразборчивая аморальность черных людей»{487}. Распространение таких взглядов среди белых мужчин из рабочего класса стало триумфальным моментом в становлении расистской идеологии.
Одним из источников силы расизма всегда была его способность потворствовать половому насилию. Черные женщины и их цветные сестры были основными жертвами этих вдохновленных расизмом насилий. Но страдали и белые женщины. Ибо когда белых мужчин убедили, что они могут безнаказанно совершать насилия над черными женщинами, их поведение по отношению к женщинам своей расы не могло не ухудшиться. Расизм всегда подстрекал к изнасилованию, а от рикошета этих нападений неизбежно страдали и белые женщины США. Это один из многих методов, которыми расизм взращивает дискриминацию женщин, поскольку белые женщины становятся косвенными жертвами особых форм угнетения, направленных против их цветных сестер.
Опыт вьетнамской войны дал новый пример того, до какой степени расизм может служить подстрекательством к изнасилованию. Так как в головы американских солдат вдолбили, что они сражаются с низшей расой, то им могли внушать, что изнасилование вьетнамских женщин является необходимой воинской обязанностью. Их даже могли инструктировать, как насиловать женщин при «обыске»{488}. Неписаным законом военного командования США было систематическое поощрение изнасилований, так как это было крайне эффективным оружием массового террора. Где эти тысячи и тысячи ветеранов вьетнамской войны, свидетели и участники этих ужасов? В какой степени опыт этих зверств повлиял на их отношение к женщинам вообще? Хотя было бы серьезной ошибкой видеть в ветеранах вьетнамской войны основную массу тех, кто совершает половые преступления, вызывает мало сомнений тот факт, что страшные отзвуки вьетнамского опыта по–прежнему ощущаются сегодня всеми женщинами в США.
Некоторые выступающие против изнасилований теоретики игнорируют роль расизма в разжигании этих преступлений и, не колеблясь, утверждают, что цветные мужчины особенно склонны к половому насилию. В своем весьма впечатляющем исследовании об изнасилованиях Сьюзен Браунмиллер заявляет, что из–за исторического угнетения черным мужчинам недоступны многие «узаконенные» признаки мужского превосходства. Вследствие этого они, мол, и должны прибегать к методам открытого полового насилия. В своем описании «обитателей гетто» Браунмиллер утверждает, что «гостиные высшего персонала корпораций и восхождение на Эверест обычно недоступны для тех, кто формирует субкультуру насилия. Доступ к женскому телу — посредством силы — в рамках их кругозора»{489}.
Когда книга Браунмиллер «Против нашей воли: мужчины, женщины и изнасилования» вышла в свет, она получила шумное одобрение в определенных кругах. Журнал «Тайм», в 1976 году избравший Браунмиллер в свою «десятку женщин года», назвал книгу «наиболее вызывающим и дерзким научным трудом, который феминистское движение когда–либо давало»{490}. И тем не менее в других кругах книга подверглась острой критике за то, что она воскрешала старый расистский миф о черном насильнике.