Провокационное искажение Браунмиллер таких исторических прецедентов, как дела «девятки из Скоттсборо», Уилли Макджи и Эммета Тилла, преследует цель — лишить всякого сочувствия черных, ставших жертвами сфабрикованных обвинений в изнасиловании. Что касается Эммета Тилла, то она явно подводит нас к заключению, что если бы этому 14-летнему мальчику не прострелили голову и не утопили его в реке Таллахачи после того, как он свистнул вслед белой женщине, то, возможно, ему удалось бы изнасиловать какую–нибудь другую белую женщину.
Браунмиллер пытается убедить своих читателей, что абсурдное и нарочито сенсационное заявление Элдриджа Кливера, назвавшего изнасилование «актом мятежа» против «белого общества», является типичным. Создается впечатление, что она хочет, чтобы в воображении читателей предстала армия черных мужчин, вожделенно, на полном ходу наступающих на белых женщин, расположившихся самым подходящим образом для изнасилования. В рядах этой армии — призрак Эммета Тилла, насильник Элдридж Кливер и Имаму Барака, писавший: «Поднимайся, черный нигилизм отцов. Насилуй белых девушек. Насилуй их отцов. Перережь горло матерям». Но Браунмиллер идет дальше. Она включает в эти ряды не только людей вроде Кэлвина Хернтона, чья книга была недвусмысленно дискриминационной в отношении женщин, но и других, например, Джорджа Джексона, который никогда не пытался оправдывать изнасилования. Идеи Элдриджа Кливера, утверждает она, «отражают образ мыслей черных интеллектуалов и писателей–мужчин, ставший очень модным в конце 60‑х годов и с поразительным энтузиазмом принятый белыми радикалами–мужчинами и отдельными кругами белого интеллектуального истэблишмента в качестве прекрасно подходящего оправдания изнасилований, совершаемых черными»{543}.
Рассуждения Сьюзен Браунмиллер об изнасилованиям, и расовом вопросе обнаруживают легкомысленную пристрастность, граничащую с расизмом. Пытаясь предстать защитницей интересов всех женщин, она иногда занимает позицию, которая способствует лишь защите специфических интересов белых женщин, не заботясь о том, как эта позиция повлияет па все остальное. Характерным примером является ее исследование дела «девятки из Скоттсборо». Как отмечает сама Браунмиллер, эти девять молодых людей, обвиненные и осужденные за изнасилование, провели в тюрьме долгие годы из–за того, что две белые женщины дали на суде ложные свидетельские показания. И все же у нее не находится ничего, кроме презрения, и для этих черных, и для движения в их защиту, но зато бросается в глаза ее сочувствие к этим двум белым женщинам. «Левые, — пишет она, — ожесточенно сражались за свои символы расовой несправедливости, превратив в смущенных героев горстку жалких полуграмотных парней, попавших в лапы правосудия Юга и мечтавших лишь о том, чтобы уйти от наказания»{544}. С другой стороны, рассуждает Браунмиллер, те две белые женщины, на основе ложных показаний которых «девятку из Скоттсборо» упрятали в тюрьму, были «…загнаны в угол толпой белых мужчин, уже убежденных, что изнасилование произошло. Смущенные и напуганные, они уступили их домогательствам»{545}. Никто не может отрицать, что женщины были орудием в руках алабамских расистов. Тем не менее неверно изображать их невинными пешками, не несущими никакой ответственности за сотрудничество с силами расизма. Занимая независимо от обстоятельств позицию белых женщин, Браунмиллер сама идет на уступку расизму. То, что она не сумела довести до сознания белых женщин необходимость соединения энергичной борьбы против расизма с борьбой за женское равноправие, успешно используется сегодня силами расизма.
Миф о черном насильнике по–прежнему служит свою коварную службу расистской идеологии. Именно в значительной степени с его помощью расисты добились того, что большинство теоретиков борьбы против изнасилований не попытались выяснить личность огромного числа анонимных насильников, которые остались незарегистрированными и неосужденными. До тех пор пока их исследования сосредоточиваются на уличенных — зарегистрированных и арестованных — насильниках, т. е. лишь на части всех действительно совершенных изнасилований, черных и других цветных мужчин неизбежно будут считать негодяями, несущими ответственность за нынешний разгул полового насилия. На нераскрытость большинства изнасилований смотрят в результате как на статистическую подробность или как на загадку, смысл которой постичь невозможно.