Глава 12. Расизм, контроль над рождаемостью и право на деторождение
Когда феминистки XIX века выдвинули требование «добровольного материнства», началась кампания за контроль над рождаемостью. Ее сторонников называли радикалами и подвергали такому же осмеянию, какое выпало на долю сторонников борьбы за избирательные права для женщин. Для тех, кто доказывал, что жена не имеет права отказывать своему мужу в удовлетворении его желаний, «добровольное материнство» считалось чем–то дерзким, возмутительным и диковинным. Конечно, в конце концов право на контроль над рождаемостью, как и право голоса для женщин, будет в большей или меньшей степени признано общественным мнением США. Тем не менее столетие спустя, в 1970 году, требование легальных и легко доступных абортов было не менее спорным, чем вопрос «о добровольном материнстве», положивший в США начало движению за контроль над рождаемостью.
Контроль над рождаемостью — свободный выбор, безопасные средства предупреждения беременности, а если необходимо, то и аборты — является основополагающей предпосылкой эмансипации женщин. Поскольку очевидно, что право контроля над рождаемостью выгодно женщинам всех классов и рас, то, казалось бы, даже крайне несходные группы женщин должны были попытаться объединиться вокруг этого вопроса. Том не менее на деле движению за контроль над рождаемостью не часто удавалось объединить женщин различного социального происхождения, а его лидеры редко выступали в защиту подлинных интересов женщин из рабочего класса. Более того, аргументы, которые выдвигали сторонники контроля над рождаемостью, основывались на явно расистских посылках. Прогрессивный потенциал контроля над рождаемостью не вызывает сомнений. Но на практике послужной список этого движения оставляет желать много лучшего в области борьбы с расизмом и классовой эксплуатацией.
Наиболее важная победа современного движения за контроль над рождаемостью была одержана в начала 70‑х годов, когда были наконец легализованы аборты. Возникшая на заре нового движения за освобождение женщин, борьба за легализацию абортов вобрала в себя весь пыл и всю воинственность этого молодого движения. К январю 1973 года кампания за право на аборт достигла триумфального апогея. В решениях Верховного суда США было признано, что право женщины на личную тайну подразумевает ее право решать, делать ли ей аборт.
В кампании за право на аборт участвовало лишь незначительное число цветных женщин. Учитывая расовый состав более широкого движения за освобождение женщин, это было вовсе не удивительно. Когда поднимался вопрос о том, почему женщины, испытывающие расовое угнетение, не участвуют ни в широком движении за освобождение женщин, ни в кампании за право на аборт, то и в дискуссиях, и в литературе того времени обычно предлагалось два объяснения: цветные женщины целиком поглощены борьбой своего народа против расизма и потому они еще не осознали первостепенную важность проблемы дискриминации женщин. Но настоящие причины почти лилейно–белой окраски кампании за право на аборт следует искать не в мнимой политической близорукости или недостаточной сознательности цветных женщин. Истина кроется в идеологических основах самого движения за контроль над рождаемостью.
То, что участники этого движения не учитывали исторической обусловленности недоверия черных к контролю над рождаемостью, привело к чересчур поверхностной оценке этого явления. Разумеется, когда некоторые черные без колебаний отождествляли контроль над рождаемостью с геноцидом, это действительно выглядело ненормальной и даже параноидной реакцией. И все же белые активисты движения за право на аборт не уловили глубокой сути дела, ибо эти жалобы на геноцид основывались на важных фактах из истории движения за контроль над рождаемостью. Например, было известно, что это движение поддерживает насильственную стерилизацию — расистскую форму массового «контроля над рождаемостью». Если женщины когда–нибудь будут пользоваться правом планировать свою беременность, то с помощью легальных и легкодоступных противозачаточных средств и абортов будут прекращены злоупотребления стерилизацией.