Что касается самой кампании за право на аборт, то как могли цветные женщины не понять ее необходимости? Они были гораздо лучше, чем их белые сестры, знакомы со смертоносно неловкими скальпелями подпольных акушеров, наживавшихся на незаконных операциях. В штате Нью—Йорк, например, в течение нескольких лет, предшествовавших легализации абортов, около 80% смертельных исходов нелегальных абортов приходилось на черных и пуэрториканских женщин{546}. Сразу же после этого на цветных женщин пришлась почти половина всех легальных абортов. Если участникам кампании за право на аборт начала 70‑х годов необходимо было напоминать, что цветные женщины отчаянно стремятся вырваться из рук подпольных акушеров–шарлатанов, то им также нужно было понять, что эти женщины не будут проявлять симпатий к абортам. Они были за право на аборт, но это не означало, что они являются сторонниками абортов. Когда черные и латиноамериканские женщины так часто прибегают к абортам, они объясняют это не столько своим желанием освободиться от беременности, сколько нищетой, заставляющей их отказываться произвести на свет новую жизнь.
Черные женщины делали аборты с первых дней существования рабства. Многие женщины–рабыни отказывались рожать детей в мире, где господствовал беспросветный принудительный труд, где цепи истязания и насилия, были постоянными условиями жизни. Гутмэн в уже упоминавшемся исследовании пишет, что один врач, практиковавший в Джорджии в середине прошлого века, обратил внимание на то, что среди его пациенток–рабынь аборты и выкидыши были гораздо чаще, чем среди белых женщин, которых он лечил. По мнению этого врача, либо на черных женщин влияла слишком тяжелая работа, либо, «как считают плантаторы, черные обладают каким–то секретом, с помощью которого они уничтожают плод на раннем этапе беременности… Всем сельским врачам знакомы частые жалобы плантаторов на противоестественное стремление африканской женщины избавиться от потомства»{547}. Удивляясь тому, что «целые группы женщин вообще не рожают детей»{548}, этот врач никогда не задавался вопросом, насколько противоестественно было растить детей при системе рабовладения. Упоминавшийся выше эпизод с Маргарет Гарнер, беглой рабыней, которая убила собственную дочь и сама пыталась покончить с собой, когда ее схватили охотники за беглыми рабами, имеет к этому прямое отношение. Г. Аптекер пишет: «Она обрадовалась, что девочка была мертва — «теперь она никогда не узнает, какие страдания женщина испытывает в рабстве», — и умоляла, чтобы ее предали суду за убийство. «Я лучше с радостью пойду на виселицу, чем возвращусь в рабство»»{549}.
Почему доморощенные избавления от беременности и вынужденные детоубийства были таким частым явлением во времена рабства? Вовсе не потому, что черные женщины нашли таким образом выход из своего затруднительного положения, а скорее потому, что они были доведены до отчаяния. Аборты и детоубийства были актами безрассудного отчаяния, мотивированными не биологическим процессом деторождения, а гнетом рабовладения. Большинство этих женщин, несомненно, выразили бы глубочайшее возмущение, если бы кто–нибудь приветствовал их аборты как ступеньку на пути к свободе.
На раннем этапе кампании за право на аборт слишком часто подразумевалось, что легальные аборты дают реальную альтернативу сотням проблем, которые ставятся нищетой. Как будто если бы детей стало меньше, то это создало бы больше рабочих мест, повысило бы заработки и т. д. Это предположение отражало тенденцию стирать различия между правом на аборт и защитой абортов вообще. Движение часто не учитывало мнения женщин, стремившихся получить право на легальные аборты и одновременно сожалевших о том, что социальные условия не позволяют им рожать больше детей.
Из–за возобновившегося во второй половине 70‑х годов наступления на право на аборт стало совершенно необходимым сделать еще более сильный акцент на нуждах бедных и испытывавших расовый гнет женщин. К 1977 году принятие конгрессом поправки Хайда дало право прекращать федеральное финансирование абортов, что заставило законодательные собрания многих штатов последовать этому примеру. Черные женщины, пуэрториканки, мексиканки и индианки, так же как и их не имеющие средств белые сестры, были таким образом фактически лишены права на легальный аборт. А поскольку хирургическая стерилизация, финансируемая министерством здравоохранения, просвещения и социального обеспечения, оставалась бесплатной, то все больше и больше бедных женщин вынуждены были выбирать постоянное бесплодие. Что остро необходимо, так это широкая кампания в защиту прав на деторождение всех женщин, а особенно тех, кого материальное положение зачастую вынуждает отказываться от самого права на деторождение.