– Ну ты герой! – искренне восхитилась Алла.
– Да какой герой! Знаешь, ни один руководитель или там начальник какой, никогда не признается, что у него что-то не получается или идёт не так. Никто не признается, что нужна помощь. Особенно помощь волонтёров. Поэтому мы приходим незаметно, дежурим там, никуда не заглядываем, куда нас не пускают, и также незаметно уходим. Стараемся никому не попасться на глаза. А то вдруг подумают, что здесь проблемы. Нехорошо! – засмеялась Альбина. – Все знают, что мы работаем и много работаем, но делают вид, что справляются сами. Да мне и плевать. Я люблю, что делаю. А всё остальное – мелочи.
– И как тебе новый директор? – спросила Алла.
– Пока непонятно. Поживём – увидим. Старый мне нравился, был хороший, добрый. Но уж очень, как это сказать, советский, что ли. Понимаешь? Он очень верил в систему и что именно система поможет нашим детям, что они не пропадут, что вырастут нормальными людьми благодаря системе. И нам лишнего делать не разрешал. Даже запрещал.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Алла.
– Ну как что? Сейчас же есть столько способов рассказать миру об этих детях, о никому не нужных жизнях, об ангелочках, которые только родились, а уже глубоко несчастны, хоть этого не осознают. Сейчас есть телевидение, интернет, социальные сети. Как можно больше людей должны не просто говорить, а кричать о проблеме. Надо рассказывать, что есть такие дома, что здесь находятся крохи без родителей, без мам, что им нужен дом. И пока их душа жива, не огрубела и не растворилась в черноте нашей жизни, мы можем их спасти. Просто взяв их домой. Просто любить, просто заботиться. Крохи эти не должны лежать в рядок в маленьком боксе, им не должны мыть попу по расписанию и давать пить и есть согласно правилам, они не должны одеваться в одинаковые безликие одежды: мальчики в голубом, девочки в розовом. – Альбина резко замолчала и задумалась о чем-то. Алла тоже молчала. Ей уже давно пора было быть дома. Но прервать разговор она не решалась. Альбина посмотрела на Аллу. Долго не отводила глаз. Как будто проверяла что-то или испытывала подругу. Алле даже стало неловко под пристальным взглядом, начала демонстративно крутить головой, делая вид, что ищет официанта. Альбина наконец снова заговорила:
– Я тебе всё это не просто так рассказываю. Ты давно живёшь в Москве. У тебя полно друзей, приятелей или просто знакомых. При случае, пожалуйста, расскажи им всем о нашем доме. Напиши, если не трудно, в социальных сетях. Я тебе потом скажу точный адрес наш и дам ссылку. Пусть все увидят. Если пройти по ссылке, можно увидеть фотографии малышей. Напиши, что детям нужна мама, которая будет ласково называть их по имени, целовать пухлые щёчки, обнимать, обнимать и ещё раз обнимать.
Алла задумалась, потом сказала:
– Конечно, я всё сделаю. Но я хотела бы ещё что-то сделать. Можно я в субботу к тебе приеду, в дом ваш? Помогу, чем смогу. Что надо привезу. Говори, чего не хватает. Не стесняйся.
– Всё надо! – Альбина улыбнулась. – Вот всё. Ты же понимаешь. Нужно всё и всегда: подгузники, одежда, пелёнки, бутылочки, соски, питание…
– Я привезу, – перебила Алла.
– Да, спасибо тебе. Приезжай. Только заходи не с центрального входа. А сбоку, слева будет второй подъезд. Увидишь. Там сидит вахтёр, вахтёрша, вернее. По субботам там дежурит тётя Анфиса. Ты к ней подойди и скажи, что ко мне. Она тебя пропустит, а там уж я тебя встречу. Всё покажу и расскажу.
Так и договорились. Алла довезла Альбину на машине до ближайшего метро. Потом ехала в тишине, даже музыку не включала и всё думала о подруге, о брошенных детях и о своей семье. Перед глазами всплывали воспоминания – вот они с дочкой в роддоме. Малышка только родилась. А потом была красивая и пышная выписка. Дальше – они всей семьёй уже дома. А дома хорошо – тепло и уютно. Малышка крепко спит в кроватке, лишь иногда вздрагивает и будит себя ручками или ножками. Потом трогательно взмахивает ресницами, чмокает маленьким ротиком и снова засыпает под тихое убаюкивание. У мужа глаза счастливые. Алла ехала по вечерней Москве и наслаждалась воспоминаниями. Вдруг перед глазами возникло лицо Альбины. Глаза подруги горят, щёки пылают. Рот искажается в крике. И Алла слышит так чётко и громко, как будто Альбина сидит на соседнем кресле, оглушительный возглас: «Они живые! Понимаешь?! Они живые!». Алла зажмуривает глаза. Образ подруги не исчезает. Лишь рот Альбины то закрывается, то открывается, чтобы снова извергнуть пугающее: «Живые!».