Рекламная пауза. Через три минуты тот же красный рот:
– Вы смотрите Чрезвычайное происшествие. В Москве на Садовом кольце произошло крупное ДТП. Водитель белого Мерседеса не справился с управлением и врезался в дорожное ограждение. Мужчина скончался на месте. Его спутница по дороге в больницу. Свидетели происшествия рассказали, что за километр до аварии на светофоре заметили, как водитель и его спутница спорят, даже ругаются. Женщина несколько раз пыталась открыть дверь и выйти из машины. Позже стало известно, что погибшими являются топ-менеджер одного из столичных банков и его жена.
Альбина выключила телевизор – отдохнуть и отвлечься не получилось. Она поправила причёску и вышла в коридор. Навстречу ей, тяжело перебирая ногами, спешила немолодая медсестра – дежурная по этажу.
– Альбина Ахметовна, подготовили два новых места в вашем блоке. Сегодня пополнение. Сообщили, что привезут двойняшек. Мальчики.
– Очень хорошо! То, что нужно! – улыбнулась Альбина. И щелчки каблуков, негромкие, но эхом разносящиеся по этажу, направились в сторону детского отделения.
Ночь в их краях пугала заезжих особой густотой и сочностью. Казалось, она имеет плотский вес и форму – вот протянешь руку и почувствуешь мягкие, как вата, частички, а хочешь – можешь нырнуть в самую гущу и утонуть, пропасть навсегда. Она тебя заворожит как сладкая девица, а потом обманет, затянет в пропасть, так глубоко, что и не выбраться будет. Сгинешь. В такую ночь и здешний хозяин не захочет носу казать дальше двора, и собака любая забьётся в будку и лишь ухом по ветру начнёт водить, прислушиваясь к раскатистому вою то ли собрата с дальнего околотка, то ли волка голодного. А детишки любят прильнуть к промёрзшим оконцам, так что носы в поросячьи пятаки превращаются, и что есть силы пучить глаза в темноту – в такую ночь всякое может погрезиться – как страшно и жутко весело.
Маленькая Анжела стояла на улице высоко запрокинув голову. Дед всегда учил её: от такой ночи спастись можно – надо лишь смотреть на небо и взором пытаться за что-нибудь ухватиться – за потерявшуюся звёздочку, за месяц одинокий, а может просто за тучку, медленно проплывающую над головой.
Анжела боялась опустить голову и упасть в чёрную бездну. Ноги давно закоченели, пальцы в крошечных овчинных рукавичках начинали леденеть, но она как будто замерла на расчищенном от снега дворе, почти не двигалась, лишь всматривалась в далёкое безучастное небо, да прислушивалась к звукам ночи.
Во всей округе погас свет – дома притихли и, словно угрюмые и молчаливые сторожа бескрайних просторов, глядели черными глазницами старых окон в даль. Что увидеть они хотели? Что ждали? Убаюканные ветрами, укутанные снегами, они иногда потрескивали и завывали да так громко, что приводили маленькую Анжелу в оцепенение. Только большой и добротный, такой родной сруб выбивался из общей картины – в нём ещё горел яркий манящий свет, от него веяло человеческим теплом, он дышал жизнью.
Когда ноги перестали совсем ощущаться, а ладошки пронизали миллион острейших иголочек, Анжела решила забежать в дом. Бабушка и дедушка также сидели за накрытым столом. Даже ребёнок ощутил невидимое, неосязаемой напряжение, которое витало в воздухе. Бабушка посмотрела на Анжелу, всплеснула руками, сначала поворчала немного «дитё совсем околело», а затем уже звучным, слегка подрагивающим голосом спросила: «Не видать?». Анжела с ребяческим азартом и горящими глазами замотала головой – дескать не видать. Потом сняла варежки, начала шумно дуть, пыхтеть, на раскрасневшиеся, алые пальчики. Следом принялась за ноги – валенки оставила на месте, но стопами потихоньку пританцовывала и отбивала чечётку на деревянном полу. Немного согревшись, Анжела важно и торжественно сообщила: «Я снова на улицу!». Дед пробормотал: «Егоза!». Бабушка, без особой надежды, что её послушают, запричитала: «До последней косточки промёрзла же уже. Глянь на себя! Кожица уже синюшной стала! Захвораешь потом – будешь знать!». Но Анжела уже сунула одну руку в варежку, затем вторую и снова нырнула в ночную мглу.
Девочка ждала маму. Вернее маму и папу, но больше всё-таки маму – сама себе признавалась она. Прошло уже две недели, как соседский паренёк – шофёр здоровенной пыхтящей машины увёз маму в город рожать. «Скоро у тебя появится братик иди сестрёнка. Вот радости-то будет! – поясняла ей бабушка, – Надо только маленько обождать и мама воротится!». Вот Анжела ждала и ждала. Потом неожиданно уехал и папа. С тем же соседским пареньком. «За мамкой ушедши!», – торжественно сообщила бабушка. И снова Анжела ждала. Лежала с бабушкой на большущей истопленной печи и ждала, крутилась подле деда на заднем дворе и ждала, бегала к соседской девочке повозиться с собакой и ждала, даже во сне ждала. И вот наконец, в одно утро, когда Анжела ещё подрёмывала под тяжелющим родительским одеялом, воротился дед с почты. Звучным хлопком прибил какую-то бумажку к столу и возвестил: «Сёдня будуть!». Ох! Анжела тут же выскочила из-под одеяла, обхватила деда маленькими ручонками и прижалась сонным личиком к мёрзлой одежде. Как она ждала маму!