Несчастнее всех чувствовала себя Анжела. Новая должность была не по ней. Анжела физически изнемогала, когда приходилось прислуживать, подносить кофе, выполнять поручения. «Кто такой личный помощник? – думалось Анжеле в то время, – ничего не решаю. Сижу здесь. Только и жду! Анжела Сергеевна, принесите кофе. Анжела Сергеевна, вызовите машину. Анжела Сергеевна то, Анжела Сергеевна это. Тошно до невозможности!» Так она и жила: с тоской шла на работу, с ещё большей тоской возвращалась домой.
В один из дней к руководителю пришёл обсудить рабочие моменты директор другого предприятия. С ним была личная помощница: девушка лет 28, с поступью королевы, с видом хозяйки положения. Пока начальники обсуждали вопросы за закрытыми дверями, Анжела Сергеевна от скуки начала разговор с посетительницей.
– Сколько вы уже работаете помощником? – поинтересовалась Анжела Сергеевна.
– Лет 5, наверное. Даже больше. Начинала, когда ещё студенткой была, – вяло ответила девушка. Она рассматривала со всех сторон ногти – ей было не до вопросов тётеньки с неестественно рыжими волосами.
– Долго! – протянула Анжела Сергеевна. – Не устали?
– А что устать? – теперь девушка открыла небольшую палетку с надписью Chanel. – Моя работа – лучше многих других работ.
– Да? Я вот раньше работала руководителем в разных организациях! Там было интересно – командуешь всеми, управляешь процессами. Выступаешь на собраниях, мероприятиях. А здесь сидишь и сидишь. Чай, кофе подносишь, – уже для себя говорила Анжела Сергеевна.
– Ну это у кого как! – засмеялась девушка, – У нас на предприятии все вот здесь у меня сидят! – и она красочно выставила вперёд кулак и немного им потрясла. – Мне хватает. Я могу и командовать, и управлять. А как все слушаются! Шёлковые!
Анжела Сергеевна смотрела на девушку так, как будто та заявила, что Земля круглая и вращается вокруг своей оси, хотя всем известно, что располагается планета на спинах трёх слонов. Анжела Сергеевна хотела что-то возразить, но просто не находила слов. Хотела расспросить, но было неловко, что эта молодая девчонка обогнала в жизненной искусности и ловкости её, Анжелу Сергеевну, опытнейшую женщину, с многолетней житейской закалкой.
Посетители ушли. Начальник уехал по личным делам. Анжела Сергеевна закрылась в приёмной и долго размышляла над словами девушки. И только сейчас, потихоньку, она начинала понимать все прелести работы личным помощником. Анжела Сергеевна осознала, что власть-то принадлежит не только тем, кто обладает ею в силу должности и назначения, но и тем, кто может умело и хитро использовать положение. «Главное – покумекать как!», – уже радостно думалось Анжеле Сергеевне.
Совсем скоро на предприятии работники – от замов до уборщиц – поняли, если хочешь решить какой-нибудь вопрос, достучаться до руководителя, получить премию или должность – все дороги ведут в приёмную к Анжеле Сергеевне. А тот, кто отказывался это принять, мириться с таким положением вещей, очень быстро лишался и материальных благ, и карьерных перспектив. И это ещё в лучшем случае. А были и те, кого просто увольняли и забывали как нерадивых работников. Вот где по-новому открылся талант Анжелы Сергеевны. И если раньше она то казнила, то миловала на виду у всех, с публичным порицанием и общественным осуждением, то теперь делала это тихо и незаметно. Вкус власти становился слаще и терпче. Она смогла найти подход и к руководителю. Теперь он был убеждён в незаменимости Анжелы Сергеевны, полностью ей доверял и всячески благодарил – то премию подкинет, то путёвку в санаторий даст. Жизнь у Анжелы Сергеевны наладилась. Да ещё так, что вспоминать прежние годы уже и не хотелось.
Если Анжеле становилось всё легче и легче пребывать в новой действительности, то Андрею современный мир было трудно принимать. Ко всему, жена и дети перестали его замечать. Сын и дочь как будто забыли слово «папа», а в разговорах употребляли короткое «он». Лично к нему не обращались, да и старались забыть о существовании родителя – только лишнюю комнату занимал.
Андрей потихоньку исчезал, растворялся в родном питерском воздухе. Сначала выпали волосы, потом зубы. Он худел и худел. Питьё водки не приносило отчаянно искомой радости, не помогало забыться. Лишь погружало в долгие сны, смешанные с воспоминаниями и обрывками реальности. Ему снилось детство. Он видел деда – гордый офицер, с неподвластной годам выправкой, сильный и могучий дед! Снилось, как дедушка забирает его из садика. Они неторопливо идут домой и дед рассказывает ему про друзей-сослуживцев, про бабушку, юную студентку-ленинградку, иногда про войну. Но всегда только про хорошее. Даже на войне было хорошее – долгожданное письмо от жены, которая ни словом, ни полусловом не выдала того горя и ужаса, что ей и внезапно повзрослевшему сынишке пришлось пережить в городе детства, друг, прикрывающий спину не по тому, что такой приказ, а по тому, что по-другому не может, люди бесконечно щедрые и отважные, страна – Родина. И так за разговорами они подходили к дому, и уже на первом этаже маленький Андрюша слышал запах самых вкусных на свете пирожков. Сладкий, сдобный аромат – аромат самого детства. Он обволакивал весь подъезд, стены, лестницу. Плотный и густой, казалось можно резать ножом и есть ложкой как наивкуснейший торт на свете. Андрюша жадно потягивал носом, шумно, со всех детских сил, вбирал воздух и на выдохе, абсолютно счастливый, немного картавя произносил: «Ммммм! Пиложками пахнет!»