Темно. Очень тихо. Почему так темно? И почему так тихо? А ещё очень легко, как будто тело – пушинка, ничего не весит. Но уж очень темно. Страшно. Что делать? Пустота… Ничего вокруг. Тишина…
Анжела Сергеевна открыла глаза. Яркий свет ослепил. Пришлось снова закрыть. Теперь постаралась открыть аккуратно, не спеша и слегка. Взгляд, немного затуманенный, упёрся в потолок – судя по всему он когда-то был белым. А сейчас скорее серый… Большие лампы… Вот источник болезненно-яркого искусственного света. Одна лампа постоянно моргает, как будто подмигивает, приветствует. И звук странный, похожий на треск. Почему-то голова не поворачивается. Анжела Сергеевна попробовала приподняться – безуспешно. Она, насколько это возможно, скосила глаза – сначала вправо. Стена. И красная кнопка с надписью. Буквы сливались, не разобрать. Затем перевела взгляд влево – небольшой белый столик. Или тумбочка? Видна только шершавая исцарапанная поверхность. Анжела Сергеевна вновь попробовала повернуть голову. Не получилось. Двигались только глаза.
Взгляд остановился на тоненькой невесомой трубочке. Она брала начало где-то в районе тела Анжелы Сергеевны и поднималась наверх. Куда – было не достать взглядом. Капельница? Похоже на то. Больница? Что же случилось со мной? Почему не двигается голова? Анжела Сергеевна почувствовала как страх, неконтролируемый, оглушающий, волной накатывает откуда-то снизу и поднимается выше и выше. Появившийся из ниоткуда ужас заполнил всё внутри: желудок, лёгкие, гортань. И чем сильнее Анжела Сергеевна пыталась пошевелить головой или хотя бы поймать ощущения наличия ног и рук, тем мощнее и мощнее страх овладевал телом. Где руки? Где ноги? Анжела Сергеевна попыталась закричать, позвать кого-то, но звук – она точно чувствовала, как сжимает горло – отказывался выходить наружу. Ещё раз напряглась, сделала усилие, но ничего. Тишина… «Может, я слух потеряла? – пронеслась в голове обнадёживающая мысль. – Но нет… Я же слышу треск этой ужасной лампы!».
Неожиданно, откуда-то слева стали доноситься голоса. Анжела Сергеевна, как могла, скосила глаза, но ничего нового не увидела. Судя по тому, что звуки становились отчётливее, было понятно, что кто-то приближается к кровати. Прошло секунд десять, и Анжела Сергеевна смогла различить голоса. Один точно принадлежал дочери, второй – зятю. А третий… Третий был совершенно незнаком. «Мужчина, лет 60-ти. Приятный голос», – подумалось Анжеле Сергеевне. Она прислушивалась и прислушивалась. Но звук открывающейся двери всё равно застал врасплох. Что-то зашуршало. Бахилы, наверное…
– Давайте близко не будем подходить. Остановимся здесь, – прозвучал приятный баритон.
Анжела Сергеевна скосила глаза. Ничего. Попыталась крикнуть. Ничего. Поднять руку или ногу – тщетно. Судя по звукам, дочка и зять стояли где-то совсем рядом с кроватью. Анжела Сергеевна постаралась как можно сильнее вытаращить глаза, потом принялась усиленно вращать ими. Заставила себя поморгать. Получилось или нет? Затем снова вытаращила глаза. Всеми оставшимися силами она призывала дочь, умоляла её подойти к кровати, заглянуть в лицо. Анжела Сергеевна мысленно кричала, просила дочь взять за руку, обнять, успокоить, объяснить, что происходит. Ничего. Никакие вращения глаз, никакие усилия не помогали. Анжела Сергеевна, как ни старалась, увидеть дочь не получалось. «Хоть бы взглянуть на неё, хоть бы… Пожалуйста…», – бормотала про себя Анжела Сергеевна. Снова зазвучал баритон:
– Как я вам уже говорил, нам пришлось ампутировать кисть правой руки. Спасти её не удалось. Но это не самое главное. После сильнейшего удара током ваша мама потеряла сознание. Затем она упала и ударилась головой. Вследствие чего произошёл разрыв сосудов в головном мозге. Это привело к параличу обеих сторон тела. Как дальше будет развиваться болезнь, мы спрогнозировать не можем. Всё будет зависеть от неё и от вас. Важно понимать, что может потребоваться комплексная программа по реабилитации, в том числе двигательной, речевой. Но я никаких обещаний давать не имею право. Всё всегда зависит от конкретного пациента, его возраста, анамнеза, образа жизни, веса, наследственных предрасположенностей и так далее.
Анжела Сергеевна внимательно слушала, старалась не пропустить ни слова. И в то же время думала и надеялась: «Вот сейчас дочка подойдёт, возьмёт меня за руку. Может, просто погладит по голове. Посмотрит в глаза и скажет: „Ничего, мама! Мы ещё поборемся!“». Вместо этого снова зазвучал голос врача: