– С нашей стороны мы полный объём лечения проводим. Ваша мама находится в стабильном состоянии. Мы заканчиваем курс медикаментозной терапии. Затем, если состояние не ухудшится, выпишем маму домой. Вам необходимо будет подготовить квартиру для комфортного пребывания там пациента. Список реабилитационных центров я вам оставлю. Но также вам необходимо помнить о важности регулярных занятий дома. А сейчас я вынужден вас покинуть. Если у вас появятся вопросы – звоните. Мой телефон у вас есть. До свидания.
– До свидания, – наконец-то зазвучал голос зятя.
– Всего доброго! – прошептала дочь.
Анжела Сергеевна услышала, как за доктором захлопнулась дверь. И снова тишина. «Я снова осталась одна? Дочка тоже ушла?», – промелькнуло в голове. Но внезапно визгливый голос зятя нарушил тишину. Значит он и дочь ещё здесь.
– Так, – неожиданно по-командному начал зять, – к себе мы её точно взять не можем. Я еле выносил твою мать живую… А теперь? Мне что, каждый день смотреть на этот еле дышащий труп? Нет и нет! – голос зятя поднимался выше и выше, становился более визжащим и противным. – И потом у нас дети. Куда? Вот ты мне скажи куда мы её денем? Кто за ней будет смотреть? Ухаживать? Она же даже посрать, поссать не сможет по-человечески.
– Но это же мамина квартира. Мы в ней живём, потому что она нам разрешила, – голос дочки звучал слабо и неуверенно.
– И? Что теперь? – взвизгнул муж, – если она помрёт, то нам придётся делить квартиру с твоим братцем. Так хоть сейчас поживём нормально! – зять замолчал. Как будто задумался о чём-то. – Кстати! Твой братец не хочет её к себе забрать? У него квартира большая. И живёт он там один. Пусть забирает мать. Нам она не нужна. Звони ему, договаривайся! И лучше заранее. А то вдруг её прям завтра выпишут, живучую такую! Надо же! Так бахнуло током, что стена почернела, а ей хоть бы что. Дышит и дышит!
– Но брат же работает! Как он будет за мамой следить?!
– Мне плевать! Плевать! Плевать! Ты не поняла? Повторю – и он крикнул так громко, что у Анжелы Сергеевны зазвенело в ушах. – Плеееевать! Звони, я сказал!
Анжела Сергеевна закрыла глаза. Из уголков, по морщинам, петляя и прерываясь, текли слезинки. Маленькие, незаметные.
Тишину нарушили гудки телефона. Потом голос дочери:
– Да, привет! Нормально… Стабильное… Да, да… Здесь ещё… – дочка замолчала. По всей видимости говорил сын, но его слов не было слышно.
Анжела Сергеевна напрягала слух как могла. Вскоре вновь заговорила дочь. Она быстро пересказала разговор с врачом. Потом резко замолчала. Наверное, сын перебил. Снова голос дочки. Теперь он дрожал и прерывался. «Плачет!», – поняла Анжела Сергеевна.
– Но это же и твоя мать. Мы не можем взять всё на себя… – Пауза. – Денег таких у нас нет… – Пауза. – Да как ты можешь! – Пауза. – Да пошёл ты!
– Кстати, я готов помочь твоей матери разработать правую руку! – со смехом произнёс зять, – чтобы она смогла подписать завещание на квартиру в нашу пользу! Ну что там твой братец? Послал тебя и мамашу?
– Он не может взять её к себе. Готов напополам оплачивать сиделку… – дочь замолчала. Подумала немного и продолжила. – При условии, что мы прямо сейчас делим квартиру на две части.
– Ха! – наигранный хохот сотрясал больничный воздух, – ха-ха-ха! Да пошёл он! Я так и знал! Ну и семейка у тебя. Значит делаем так: отправляем мать в дом престарелых или хоспис… Как он там называется? За ней будут следить и ухаживать. Бесплатно! И ей весело будет – кругом такие же как она! – не то пошутил, не то серьёзно произнёс зять.
– Я так не могу! – дочь уже рыдала, не пытаясь приглушить тяжёлые всхлипывания, – это моя мама! Я не могуууу! – завывала она.
– Я тебе сказал! – начинал закипать зять, – В моей квартире её не будет! Только попробуй притащить этот испражняющийся труп домой! Я тебе покажу!
Анжела Сергеевна не могла увидеть, но почувствовала, как зять замахнулся. Но потом опустил руку – всё-таки больница: «Испугался! Трус поганый!».
– Так! Слушай меня: когда позвонят из больницы и скажут, что можно забирать – сделаем вид как будто везём домой. А потом тут же отправляем в хоспис! Поняла? Можешь сама выбрать в какой. Я в это лезть не буду. И там делай, что хочешь. Хоть целыми днями сиди в этой богадельни и разминай своей старухе конечности! – спокойно уже говорил зять, – Всё! Домой! И так торчим здесь полдня.
Дочь молчала. Слышны были только редкие всхлипывания. «Подойди ко мне! Дай хоть взглянуть на тебя! – умоляла Анжела Сергеевна. – Не могу тебя обнять, защитить не смогу!». Сердце её билось так, что разрывало грудь на части. Удары заглушали все другие звуки вокруг. «Подойди ко мне, пожалуйста!», – Анжела Сергеевна ощущала, как внутри почти безжизненного тела образуется дыра, пустота. И эта пробоина начинала болеть так, что хотелось выть. Выть как драная собака, которую ради веселья жестокие люди облили кипятком. Истошно голосить как бездомная кошка, у которой утопили всех новорожденных котят. Анжела Сергеевна тонула в боли, захлёбывалась и не могла больше дышать. «Подойди! Дочка! Подойди!», – лишь эти слово крутилось в голове.