Когда-то давно, в школьные годы, Аня блуждала с отцом по лесу. Собирали грибы, ягоды. Девочка сильно устала и пыталась похныкивать, давая знать отцу, что хочется домой. Неожиданно она услышала негромкое, но пугающее, нечеловеческое, почти дикое «Тс!». Аня подняла глаза на отца. Тот стоял в стороне и подавал ей какие-то знаки. Девочка растерянно повертела головой – в паре метров от неё стоял медведь. Животное тяжело дышало, переступало с лапы на лапу, словно покачиваясь в такт неведомой музыке, вертело носом и к чему-то принюхивалось. От медведя исходил пар – тяжёлое, плотное марево. Аня, как завороженная, не дыша и не двигаясь, следила за дикой необузданной природой. Хищник двигался плавно и спокойно, по-хозяйски обходя владения. Где-то глубоко внутри живота Аня почувствовала боль – как будто неведомая сила скрутила все внутренности. Тошнота подступила к горлу. Хотелось закричать во весь рот и рвануть подальше от зверя. Но ноги вросли в землю, во рту пересохло, губы дрожали. Слёзы потекли из глаз. Девочке захотелось закрыть лицо ладонями, чтобы не видеть медведя, но тело не слушалось, руки безвольно висели вдоль тела. Краем глаза Аня увидела, как отец спокойно, ничем не нарушая лесную тишину, достал из кармана нож. Он поднял руку с оружием над головой… Уверенно и твёрдо наступая на мягкую и влажную, покрытую мхом, землю, направился в сторону дочки. Под ногами потрескивали сучки и старые ветки. Наконец отец подошёл вплотную к Ане и закрыл спиной. Девочка не могла больше видеть медведя, но ощущала, что тот так и остался стоять на месте. Отец замер. Так они и притихли втроём и, казалось, что кроме них в целом свете больше никого и не было. Природа не дышала, наблюдая за противостоянием отца и зверя. Медведь ещё немного постоял, размял лапы, смахнул ярко розовым языком мелкие испарины с носа, немного наклонился вниз, как бы отдавая дань уважения человеку, заслонившим собой ребёнка… Развернулся и направился в чащу леса. Скоро его огромная, исторгающая жар спина скрылась за стволами елей. Прошло ещё, наверное, минуты две и стихли звуки потрескивающегося сушняка. Отец опустил руку с ножом, согнул колени и тяжело завалился на землю. Он запрокинул голову и смотрел в небо. Губы его шевелились, произнося неразборчивые слова, на лбу выступили капельки пота. Аня не двигалась. Она смотрела, не мигая, на дальнее дерево, за которым последний раз мелькнула косматая шерсть медведя.
Вот и сейчас, спустя годы, Анька поняла что новый знакомый внушает ей тот животный страх, который она испытала тогда, в детстве, столкнувшись в лесу с огромным медведем. Что-то было дикое и звериное в этом Алексее. И это животное нутро приковывало и не позволяло надолго отвести взгляд.
Вскоре Аня осознала, что приглянулась новому знакомому. Алексей недвусмысленно дал это понять спустя две недели после знакомства. На одном из вечеров, где собрались многие друзья, он при всех неожиданно сильно и грубо притянул её к себе. Крепко удерживал за талию – Аня через одежду чувствовала каждый мускул его мощной руки. Девушка едва ли могла дышать. Алексей по-хозяйски осмотрел Аню с головы до ног. Губы его искривились в нечто, напоминающее улыбку, и громко, чтобы все слышали, произнёс: «Хороша!». «Застолбил!», – с усмешкой прошептала Ленка одной из подруг. Аня же, смущённая и раздавленная грубостью, еле выкарабкалась из лап Алексея. Она потом ещё долго ощущала всем телом силу его рук, и чувствовала как огнём полыхают щёки.
Старые приятели и ухажёры решили обходить Аньку стороной. Как пояснила Ленка, все очень боялись Алексея и не хотели с ним связываться. А что новый их приятель положил на Аньку глаз – было для всех очевидно. «Поэтому ребята предпочитают не лезть, чтобы не вызывать гнев противника!», – объясняла Ленка.
Аньке, конечно, такое положение вещей льстило. Сильный и видный парень обратил на неё внимание. Подруги смотрели с завистью, ребята боялись подходить. Девушка, того не желая, стала самым обсуждаемым человеком в компании. Вскоре, несмотря на отсутствие ухаживаний и вразумительных предложений, Алексея и Аньку начали называть парой. Молодой человек воспринял это как сигнал к действию. Его притязания на Анькино тело приобрели явный характер. А её ситуация пугала, но и забавляла. Аня не очень понимала, как должны выглядеть и строиться отношения. Опыта и знаний не было. Зато было огромное желание выглядеть взрослой и самостоятельной. И она полагала, что Алексей знает, как надо. Так значит так! А молодой человек мял её невинное тело, иногда аккуратно, а чаще – грубо и сильно. Никакого удовольствия такие ласки Аньке не доставляли, но она лишь улыбалась в ответ, краснела и опускала глаза. Его тяжёлые руки господствовали над молодым телом: грубо хватали за грудь, то сжимали, то отпускали податливую плоть, залезали под юбку и хозяйничали там, щупали и трогали везде, куда проникали, оставляя после себя долгие многоцветные синяки. Анька чувствовала и страх, и стыд. Но с кем поделиться? Кому пожаловаться? Девушка шутливо, опасаясь гнева, вырывалась из рук Алексея, бежала домой, а потом ночью не могла заснуть – боль и стыд разрастались с небывалой силой. «Почему? Почему мне не нравится? Что со мной не так?», – думала и думала она вновь. «Надо подождать! Может, дальше лучше будет!», – каждый раз решала Аня.