С тяжёлым сердцем прощалась она с родителями. Обещала чаще заглядывать. Просила не волноваться за неё. Напоследок обняла крепко отца и мать. И вышла вон. Домой Аня вернулась, когда на улице уже было темно. Запыхавшись, вбежала в дом. Кислый запах лука, солёных огурцов и водки ударил в нос. «Алексей!», – нерешительно позвала мужа. «Пришла, сука?», – раздался грубый голос. Дальше всё смутно – красные стеклянные глаза. Волосатая рука поднимается вверх. Удар наотмашь. Звон в ушах. Аня падает. Потом темно.
Анну Павловну разбудил шум и крики. Старушка встала, прислушалась. За стеной работал телевизор. Громкие звуки доносились с улицы. «Что там опять стряслось?», – Анна Павловна направилась на балкон. Остатки сна, неприятные воспоминания мешали голове ориентироваться и соображать. Спустя пару мгновений на свежем воздухе женщина поняла в чём дело. Свадьба Светки! Вернулись! К утренней компании присоединился фотограф. Анна Павловна отчётливо слышала щелчки фотоаппарата – камера работала без паузы, без отдыха. Светка была всё так же свежа и хороша. Немного холодна. «Скучно ей, что ли? – подумала Анна Павловна. – Конечно! Третья свадьба! Дура, не понимает, как повезло, что живёт сейчас. В моей молодости разводов не было. Стыд и позор только. Проще было сдохнуть, чем развестись!».
Возле подъезда гостей встречали родители молодожёнов. Одна пожилая пара держала большой и какой-то неестественно гладкий и блестящий, как будто залакированный, каравай с крошечной солонкой посередине. Другие родители держали поднос с праздничными бокалами, наполненными шампанским. Гости громко, перебивая друг друга, кричали «Горько!». Первым к караваю наклонился новоиспечённый муж. Он долго ширил рот, прикладывался с разных сторон и таки откусил огромный кусище, чем весьма был доволен. «Утвердился! Дурак!», – ухмыльнулась Анна Павловна. Светка же тихо подошла, наклонилась и словно поцеловала каравай. «Откусила она что-то?», – пронеслось в голове Анны Павловны. Потом снова звучали крики «Горько!». Но Светка больше позировала фотографу, чем отвечала на поцелуи мужа.
Молодожёнам торжественно поднесли бокалы с шампанским. Тут уж Светка, то ли пить хотела, то ли душа требовала веселья, схватила бокал и залпом выпила шипящий напиток. Взмахнула рукой, словно царевна-лебедь, и бросила хрусталь об землю. И разлетелся он на мелкий осколки, и заиграли в них лучи солнца в свои неведомые игры. Светка же скользнула взглядом по мужу, посмотрела на родителей пристально, повернулась спиной к толпе… Сделала три шага и рухнула на землю.
Кто-то вскрикнул, кто-то ахнул… Фотограф продолжал делать снимки. Щёлк да щёлк – трещал фотоаппарат. Муж подбежал, начал хватать за руки, трясти неподвижное тело, бить по щекам. К нему присоединилась мать Светки. Она то заламывала руки, то кричала, то билась головой об ноги дочери. Гости теперь притихли и, казалось, протрезвели. Таращились на невесту. Кто-то догадался позвонить в скорую помощь. А красавица Светка лежала бездыханно на грязной жёсткой земле в ослепительно белом платье. И гордым видом своим показывала, что плевать она хотела и на гостей, и на мужа, и на всю суету вокруг себя. Замерла навсегда. Лишь её рука в фатиновой перчатке, вышитой затейливым кружевом, ещё переходила от мужа к матери, потом к отцу, и обратно. Они целовали родную ладонь, обливали слезами, подносили к сердцу и к губам. Никто из них не замечал, что кружевной узор на перчатке причудливым образом походил на цифру восемь.
Анна Павловна еле оторвалась от происходящих событий во дворе и выбежала с балкона. Побежала в комнату сына.
– Саша, Саша! Слышишь меня?! Что произошло! – Анна Павловна рывком открыла дверь. Сын, не отводя взгляда от телевизора – смотрел очередной боевик – сделал большой глоток пива из кружки, которая уютно примостилась прямо на животе, и произнёс:
– Что?
– Светка только что гуляла на своей свадьбе и, кажись, тут же померла. Прямо на улице!
– Какая ещё Светка? Где умерла? – взгляд наконец перешёл на мать.
– Какая-какая! – передразнила мать. – Твоя Светка. Любовь несбывшаяся. Лежит вон теперь рядом с подъездом, пока ты тут пиво попиваешь.
– Как? Да ну тебя! Бред! – сын попытался сделать безразличное лицо. Но встал, подошёл к матери вплотную. – Врёшь?!
– Иди сам посмотри!
Сын животом отодвинул мать с прохода и прошёл на балкон. Женщина за ним.
Приехала полиция и скорая. Толпа во дворе увеличилась в несколько раз. Но гости со свадьбы были по-прежнему легко различимы. Нарядная одежда, причёски и макияж у женщин и дорогие костюмы у мужчин – выделяли их на фоне зевак-соседей, выбежавших в чём были на звуки происшествия. «Да! Новости у нас быстро распространяются по всем квартирам!», – произнесла вслух Анна Павловна. Сын никак не отреагировал на слова матери. Он смотрел в одну белую неподвижную точку во дворе. А мать принялась в деталях описывать события сегодняшнего утра и дня.