– Вам придётся надбавить. Уж больно долго возились! – сказал главный из мужиков. Мама молча кивнула.
Гроб опустили в яму. Первой подошла мама. Она долго стояла на краю, мерно раскачивалась в такт порывам ветра и, казалось, хотела упасть в эту яму и навеки остаться рядом с отцом. Мама что-то шептала, поднимала глаза к небу, затем опускала вниз. Небо, доселе ясное и безоблачное, покрылось мрачными тучами. Заморосил дождь.
Мать наконец отошла. Аня взяла горсть земли и тоже подошла к могиле. Только сейчас она поняла – папы нет. Нет папы. И больше никогда не будет. Не будет его сильных рук, не будет спокойного голоса, не будет заботы и тепла. Всё! Кончено! Теперь уже точно вся прежняя жизнь бесследно канула. И осталась только могила, да одинокая мать, такая же бессильная и слабая перед лицом страшной реальности. «Папа!», – Аня прокричала заветное слово. И оно прошло через всё нутро. И сильнейшим ударом вонзилось в сердце. Аня зарыдала. В голос. И ей не хотелось успокаиваться. Ей так нужны были эти слёзы! И этот дождь, усиливающийся, хлыстающий по лицу. Вода должна очистить, смыть всю грязь и боль последних месяцев. Растворить бесконечный ужас жизни. Мама обняла дочь:
– Он был очень хорошим человеком. Преданно защищал Родину. Честно, усердно работал. Но не сумел стать хорошим отцом. Это не его вина. Ань, не держи на него зла. Его так воспитывали. И он считал, что так правильно. Он тебя любил больше всего на свете. Прости его, дочка. Он так переживал и съедал себя за то, что сделал что-то не так, что не смог защитить и уберечь тебя.
– Нет, мам! Ты не поняла. Я его очень любила, очень. А никогда не говорила ему этого. А теперь всё! Папы нет и никогда не будет! Всё! – и Аня снова зарыдала.
Порывы ветра поднимали вверх подол пальто, срывали платок с головы. Две женские фигуры, одетые во всё чёрное, стояли на краю свежей могилы. Крепко держались друг за друга – и не было больше в мире никого кроме них двоих. И осознавали они настоящее и боялись упустить последнего человека, за которого можно держаться не только руками, но и душой. Со стороны казалось, что это две большие птицы смотрят на свежую рыхлую землю, вдыхают запах дождя и не хотят двинуться с места. Они ждали, мечтали, что ветер поднимет их тела вверх и понесёт пушинками над грешной землёй, и останется навсегда позади и это кладбище, и этот городишко, и вся земля, заполненная зверями и людьми.
Ещё через месяц родился Александр. Аня хотела назвать сына в честь отца, но Алексей не позволил. «Александр! Точка!», – вот и весь разговор.
Рождение ребёнка изменило Анино состояние. Теперь она все силы отдавала заботе о сыне. Алексей к ребёнку не подходил. Но Аня была и рада. Это её сын, только её. Она верила, что душа отца обрела новую жизнь в теле младенца. Теперь надо только защитить его, уберечь. И главной опасностью для сына, конечно, был его родитель.
Первые года три, если сын громко плакал или капризничал, или Алексей был пьян и не в духе, Аня брала маленького Сашу и, как говорится, от греха подальше уходила с ним к маме. Но чаще приходилось укрываться с мальчиком в сарае на заднем дворе. И там под дружное жужжание комаров и мух, пощёлкивание сверчков, шебуршание мышей она нежно убаюкивала сына на руках. И так засыпали они там вдвоём, два крошечных беззащитных существа.
Саша рос весёлым, любознательным и умным мальчиком. Любил книги – сколько их было перечитано на заднем дворе – про дальние страны, путешествия, моря и океаны. В тёмном холодном сарае открывался новый мир, полный любви и дружбы. Это было самое счастливое время. Вместе с мамой они мечтали о странствиях и приключениях, грезили о дворцах и замках, воображали себя то отважными героями, то рыцарями, то первооткрывателями новых земель и морей. Саша интересовался всем: природой и окружающим миром, техникой и искусством. Задавал много вопросов, любил разговаривать с мамой и бабушкой. Отца боялся и держался всегда в стороне.
К 7–8 годам всё изменилось. Аня винила себя, упрёками разрывала сердце на части. «Не уберегла! Ничего не сделала! Трусиха несчастная!», – ругала себя. Добрался-таки отец до сына. Не раз попадался маленький Саша под горячую руку отца. «Делать из тебя мужика буду!», – твердил Алексей. И, как поняла Аня, выбил отец что-то очень важное, большое из сына, и даже не из головы его, а из сердца самого. Убил он всё то живое, жаждущее и мечтающее, что дала мальчику природа. Уничтожил он в сыне Большого Человека, каким ребёнок мог стать. И даже не руками погубил, не жестокостью, а жизнью, примером и отношением своими.