В этот день Саша вернулся домой злой и нервный. Мать вышла встретить его в коридор – он должен был забрать деньги в соседнем доме за выполненный заказ. Сын молча отдал матери деньги, себе оставил пару сотен.
– Ты что такой злой? Что-то случилось? – поинтересовалась Анна Павловна.
Саша лишь махнул рукой в ответ. Он прошёл на кухню, достал из холодильника закрытую бутылку с пивом, знакомым лёгким движением руки скинул крышку, и жадно приложился к горлышку. Бутылка была опустошена. Саша открыл рот и выпустил поток воздуха, сопровождаемый отвратительным звуком. Крохотная кухонька, которая казалась ещё меньше, когда в ней находился Саша, наполнилась запахом пива. Анна Павловна поморщилась и хотела было уйти – когда сын начинал себя так вести, она не могла на него смотреть, уж очень напоминал отца. Но он заговорил:
– Представляешь, поднимаюсь я по лестнице… Ну к этой Анфиске шёл. Так ещё за два пролёта до квартиры слышу, как опять кричит и плачет её сынишка. Зашёл к ним, а эта дрянь, оказывается, лупила его какими-то проводами или шнурами. Хотя при мне – ни-ни. Вся такая хорошая. Тьфу! – громко сплюнул Саша.
Мать пересчитывала деньги.
– Просто мразь какая-то, – продолжал Саша. – Мальчонка дрожит весь, на ногах и руках красные кровавые следы. А она мне строит глазки да приговаривает: «Ваша мамочка – просто кудесница. Лучше неё никто не шьёт и не вяжет». Мразь! Так и харкнуть в её рожу хочется.
Анна Павловна хорошо знала эту семью. Анфиска – местная руководительница, занимала высокую должность в районной администрации. Муж её – школьный учитель истории. Двое детей, как полагается – старший мальчик, лет 7, и малышка лет трёх. Всем нравилась семья, считали её образцовой. Дети всегда причёсаные, одетые хорошо, воспитанные. Папа по выходным гуляет с детьми, мама готовит сладости. Потом относит их учителям и воспитателям. «Ну что за семья! Что за родители! Золотые просто!», – говорили во дворе и в школе. И только ближайшие соседи по подъезду, да Анна Павловна с Сашкой знали – пришлось узнать, услышать, увидеть, что творится за закрытыми дверями. Анфиска любила суровые методы воспитания, легко и быстро расходилась и лупила детей чем ни попадя. Особенно доставалось старшему. Анна Павловна удивлялась, как этой дряни удаётся так долго сохранять лицо, и как легко из милой мамочки она превращается в настоящего истязателя. Муж не пытался вмешиваться, держался всегда в стороне. То ли сам боялся, то ли был согласен с методами воспитания.
Анна Павловна много заказов выполнила для этой семьи: брюки подшивала, свитер вязала, салфетки вышивала, модные береты шила. И каждый раз, приходя к ним в дом и видя наполненные страхом и болью по-детски невинные глаза мальчонки, она невольно возвращалась в прошлое, в кошмар свой и сына.
Соседи пытались обращаться в милицию, но неизменно забирали заявления. Анфиска была женщиной с властью и с ней, как объясняли в отделении, опасно ссориться. Приходилось закрывать глаза и уши, и надеяться, что само собой всё закончится.
После Нового года, в середине января, установилась морозная погода. Анна Павловна почти не выходила из дома – слишком холодно да и улицы плохо расчищали от снега. Женщина пересматривала любимые книги по химии, биологии, анатомии – старые школьные спасти не удалось, сгорели во время пожара. Да Анна Павловна и не жалела на это деньги – продолжала скупать интересные исследования по любимой тематике.
Вот и сейчас, когда женщина углубилась в чтение, в квартиру постучали, потом позвонили. Сына дома не было и Анна Павловна сама открыла дверь. Перед ней стоял мужчина лет 35, приятной наружности с умными искрящимися шаловливым огоньком глазами. На немой вопрос женщины представился. Следователь. Анна Павловна испугалась: «Что-то с Сашей!». Она облокотилась об дверь и чуть слышно застонала. Мужчины подхватил её за руки и помог пройти в комнату. Старушка опустилась в кресло. Она тяжело и быстро дышала, а воздуха всё равно не хватало. Наконец произнесла: «Сын?». Следователь удивлённо посмотрел на неё, а затем быстро произнёс: «Нет-нет». И продолжил:
– Анна Павловна? Правильно? Я по поводу Анфисы Андреевны Алёхиной. Вам имя знакомо? – старушка мотнула головой. – Хотел вам задать несколько вопросов.