И вот она снова сидит в кабинке, слушая, как замирает школьная жизнь, как затихают озорные детские голоса. Уроки кончились минут пятнадцать назад, но она всё ещё не решалась выйти. Мало ли, одноклассники ещё не разбрелись по домам. Они не спешат, если есть возможность выплеснуть свою желчь на ту, которая не может дать сдачи.
Кто-то вошел в туалет. Судя по грохоту инвентаря, это была техничка. Не стесняясь выражений, она высказала всё, что думала и о детях, и об администрации, пройдясь с самых низов до верхушки. Она поочерёдно открывала дверцы кабинок, проверяя состояние санузла. В одной из них и застала девочку.
- Куришь! **ка, вот кто курит! Выметайся! – крикнула техничка, замахнувшись тряпкой. Девочка поспешила выполнить требование женщины, но, второпях, зацепилась за ведро, и растянулась на грязном, мокром полу.
- Убейся тут ещё при мне! Дура слепая! Не видишь, что ли! Ещё раз застану тебя здесь, так попробуешь на вкус мою тряпку!
Она быстро поднялась, чувствуя боль в правом колене. С ужасом заметила, что разорвались брюки. Вернее, разошлись швы на латке, которую она сама ставила на выходных. Бабушка подсказывала как управляться со швейной машинкой, и была удовлетворена работой внучки. А та и трёх дней в относительно целых штанах не проходила. Разорвала…
Обида и горечь заполняли всё её существо. Она не выходила, она выбегала из школы, попутно минуя дежуривших на первом этаже работников социальной службы. Те попытались было её остановить, окликнуть, но ученица не обращала ни на кого внимания. Оказавшись на улице, она в ужасе замерла. Её одноклассники толпились неподалёку от крыльца школы. Правда, уже изрядно стемнело, а фонари, как это обычно бывает, не горели. Постарались те же ученики, приводя их в негодность. Это и спасло девочку. Она рванула в сторону, стараясь не производить шума. Бегство, паническое и такое стремительное, оказалось успешным. Оставалось лишь добраться до остановки, сесть в автобус, прижаться к каким-нибудь не особо брезгливым взрослым, и приехать домой. Такой простой, но очень сложный в исполнении план. Но у неё не было выбора. Нужно было бороться.
Несмотря на складывающийся ужасно день, добраться домой удалось без приключений. Входная дверь была приоткрыта, из квартиры доносились голоса. Сигаретный дым, казалось, заполнил всю прихожую. Воняло мочой и дешёвой водкой. Девочка иногда замечала, что по запаху начинает определять марки напитков. Где были из самых дешёвых, где – подороже.
- Пришла! Где шлялась! – взревел отчим, глядя на вошедшую на кухню девочку.
- Я только из школы!
- Что это за школы, где дети до ночи пропадают!
- Но у меня же вторая смена!
- Слышишь, ты с кем решила поспорить, дура малолетняя? Сейчас как дам!
Отчим находился в изрядном угаре. Он сидел, развалившись на приволоченном с какой-то помойки кресле. На столе было три рюмки, что-то из закуски, и пепельница, полная окурков. Матери видно не было. Да и непонятно было, кто ещё был в гостях.
- Возьми, поешь чего, - смягчившись, предложил отчим, одним небрежным движением придвинув тарелку девочке.
Та решила молча сделать всё, что ей скажут. Сейчас поест, закроется в комнате, а там и до утра останется продержаться.
- А где мама? – спросила она, откусывая большой кусок чёрствого хлеба.
- В спальне! Развлекается! ***ха! – грохнул по столу отчим. После чего наполнил рюмку. – Твоё здоровье!
Он редко закусывал. Скорее, после каждой выпитой дозы курил. И вот сейчас потянулся за очередной сигаретой. Щелчок зажигалки, и клубы сигаретного дыма поплыли в и так прокуренном воздухе.
- Уроки выучила? – спросил он, глядя на девочку сквозь дым. Алкоголь бурлил в его крови, призывая выполнить функции воспитателя. Он ведь в ответе за девочку. По крайней мере, в этот момент ему так и казалось.
- Сейчас пойду учить! – девочке не очень нравилось на кухне. Сигаретный дым жег лёгкие, глаза слезились.
- Ты двери-то не закрывай. Мало ли, захочу проверить.