Он аккуратно провёл своей рукой по её волосам. Она ненавидела, когда он так делал, поэтому, не смотря на всю ситуацию, тут же одёрнула его.
- Ну-ну, перестань, любимая. Успокойся!
- Хорошо, любимый, - выдавила она. На автомате, по старой привычке.
- Дурочка ты моя! Дурочка, - нежно прошептал ей Паше.
Лишь она понимала, как же он прав…
Женщина 21
На кухне что-то очень громко звякнуло. Тишину сонного утра этот пронзительный звук разорвал в самый сладкий для спящей женщины момент. Она вскочила с подушки, глядя в зеркало покосившегося шкафа. Она и в лучшие свои годы выглядела не так, как бы того хотела, а уж утром, с помятым лицом и беспорядком на голове, зрелище было не самое радужное. Но самое неприятное было то, что её лишили сна. Смятение и испуг сменились на ужасную головную боль. Она со стоном повалилась на кровать, выругавшись. Так и лежала несколько секунд, глядя в пошарпанный потолок, с которого на неё сиротливо взирала одинокая лампочка. Раньше посреди комнаты расплёскивал свет дорогой и красивый светильник, но нужда вынудила избавиться от столь роскошной вещи.
На кухне же снова что-то упало. Женщина, решительно отбросив одеяло, столь же нерешительно замерла, не в силах покинуть постель. Её мутило, что не добавляло сегодняшнему старту дня ярких красок. Скорее наоборот.
Спящий на другой половине мужчина всхрапнул. Вот кому-кому, а этому пусть хоть стучат половником по ведру над ухом. Он не проснётся, ещё и захрапит пуще прежнего.
Она нашла в себе силы опустить на прохладный пол, лишённый не только какого-то подобия прикроватного коврика, но и нормальной краски. Тапочек не было – завалились куда-то, наверное.
- Что ты тут вытворяешь, дура? – она не стеснялась выражений. Краем глаза, следуя на кухню, в полумраке коридора она заметила время. Семь часов утра. Да чтоб эту неугомонную дочь.
- Я собираюсь в школу. Поем, и пойду. Прости, мамочка, - девочка застыла со сковородкой в руках. Она была так похожа на… А вот на кого та была похожа, женщина не знала. Слишком много в её жизни было мужчин, и слишком многие проходили через пьяный угар и дым сигарет. Но от матери у неё были лишь пронзительный взгляд карих глаз. Симпатичная девчушка, лет тринадцати, стояла напротив потерявшей вкус к жизни женщины, смотревшей на неё с ненавистью, отнюдь не с материнской теплотой и нежностью. Она уже начала формироваться, стала быстрее расти. Всё указывало на то, что она сможет завоёвывать сердца парней лишь посмотрев на них. Но для этого нужно было и ещё кое-что…
- И что дальше? Надо греметь посудой?
- Я нечаянно уронила ложку. Прости, мамочка, что тебя разбудила! Ты плохо спала? Поздно легла вчера?
Девочка прекрасно знала, в котором часу закончился вчерашний дебош. Она не могла уснуть, закрыв свою дверь на ключ, потому что и музыка мешала уснуть, и постоянные тосты, и разборки. В какой-то момент вроде даже стучали по батареям соседи. Но дебоширы, выкрикивая ругательства в воздух, продолжали праздник жизни.
- Тебя это не касается! Что ты тут кашеваришь?
Среди мусора, что оставила вчерашняя компания на столе и полу, женщина увидела чистую тарелку и кружку. Видимо, девочка начала свой день с мытья посуды. Правильное решение.
- Пожарю яичницу, сделаю бутерброд! Заварю чай! А можно я с собой возьму печенье?
- У нас есть печенье?
- Да, дядя Вася приносил вчера!
- Вчера? Дядя Вася? А какого хрена он здесь делал? Я ему сказала, чтобы он выметался, и не показывался у нашего дома!
- Не знаю! Просто пришел, принёс конфет и печенье. Хотел было ещё что-то принести попозже, но я его отговорила. Понимала, что ты будешь злиться. А сладкого очень захотелось, не смогла отказаться!
- Ладно! Но если он ещё раз придёт – не впускай! Хотя, если с собой батон колбасы принесёт – будет гостем!
- Тебе приготовить поесть?
Женщина уже собиралась уходить с кухни, но этот вопрос застал её врасплох. У неё будто бы даже стала меньше болеть голова, а в груди начало рождаться что-то непонятное. Но храп, раздававшийся из спальни, вернул её настроение в прежнее русло.
- Разберусь сама! А ты не греми тут! Разбудишь Мишу, получишь леща! Усвоила?
Не дождавшись ответа, она вернулась в спальню. Осторожно, чтобы и самой не нарваться на того самого легендарного леща, пробралась под одеяло. Она хотела поскорее уснуть, чтобы избавиться от ужасной головной боли. Ощущения были такие, будто вместо мозга у неё кусок свинца в черепе, и он давит изнутри. От смены положения пользы было мало, но сон всегда приносил облегчение. И женщина затихла, ожидая прихода спасения.