Девочка же, чуть ли не на цыпочках, суетилась на кухне, лавируя между бутылками из-под дешёвой водки и мусорных пакетов. Запах был отвратный, но она торопилась, и старалась не обращать на эти неудобства внимания. В принципе, так было практически каждый день.
Через полчаса, сытая и счастливая, она шла в школу. Её потёртый ранец был доверху набит книгами и тетрадями в старых, местами порванных обложках. Но они у неё были, и она старалась обходиться со своими принадлежностями максимально аккуратно. По дороге она встретилась с парнем из десятого класса, который был ей симпатичен. Правда, тот даже не посмотрел на какую-то малолетку в каких-то, как он однажды заявил, старушечьих обносках. Девочка уже привыкла к оскорблениям и издевательствам со стороны своих одноклассников, но такое неуважение со стороны этого парня было особенно неприятным и болезненным. Но она не плакала и старалась не поддаваться унынию. Она уже давно не плакала. Слёзы – это проявление слабости, а слабой она себя не считала. Что бы ни говорили другие.
Уроки прошли будто под копирку. Девочка тянула руку, старательно отвечала, но получала не самые высокие отметки. Спорить по поводу адекватности оценки своих трудов не было смысла. Она ведь всё понимала. Далеко не каждый учитель оценивает её по заслугам. У неё ведь социально-опасная семья, да и саму её называли неблагополучной, чья истинная природа вскоре даст о себе знать. Как-то раз она подслушала как девочки в раздевалке спорили, во сколько та забеременеет. И вот тогда она решила, что не даст им возможности оказаться правыми. Природа ли, обстоятельства ли, она чётко решила пробиваться сквозь людское непонимание и неуважение к своей мечте. А мечты у неё ещё оставались.
На последнем уроке к ней подошла классная руководитель. Вопросы были стандартные. Казалось, что ей даже не совсем интересно, что девочка расскажет. Поэтому Анжела заготовила для ответов несколько шаблонов, которыми пользовалась постоянно, будь то классный руководитель, социальный педагог или психолог. Они спрашивали, что-то записывали, говорили неуместные сочувствующие общие фразы, и уходили. Но сегодня всё пошло не как обычно.
- Анжела, ты дома ночевала сегодня?
- Да, конечно! Позавтракала, взяла с собой печенье и в школу пошла, - девочка даже протянула учительнице пакетик, в котором ещё осталось немного.
- У меня для тебя плохие новости…
Девочка не бежала, она летела, не обращая внимания на окружающих. Из школы она не смогла уйти без приключений. Какой-то умник, завидев её спешку, поставил подножку. Анжела упала, больно ударившись о плитку. Во рту сразу появился солоноватый привкус, но она не обращала внимания на себя. Она бежала домой, к маме.
Уже подбегая к дому, она всё поняла. Из окна её комнаты поднимался тёмный дымок, стёкол не было. Соседи, высыпавшие на улицу, активно размахивали руками, подходя то к сотруднику милиции, то к пожарникам. Скорой видно не было.
- Мне нужно домой! – она попыталась протолкнуться через толпу взрослых, что стояла у подъезда. Чьи-то сильные руки схватили её за плечи.
- Какое домой? Что ты там хочешь найти?
- Мама! Там моя мама!
- Не найдешь ты ничего и никого!
Она не видела, кто с ней ведёт диалог. Пелена застилала глаза. Ей стало дурно.
- Эта девочка из квартиры девять!
- Да, там сгорели все!
- Но не девочка!
- Бедная девчушка, совсем одна!
- Так им и надо, алкашам!
- А девочку-то жалко!
- Дайте ей воды, срочно!
Со всех сторон она слышала голоса, но они были так далеко, будто не рядом стояли люди, а находились на другой стороне улицы, через дорогу, а то и дальше.
- Анжела, ты в порядке?
Даже сквозь шум толпы она узнала голос дяди Васи. Он был не совсем обычный человек, что попадался на жизненном пути её матери. Пьющий, но честный. Пьющий, но не потерявший нежность. Пьющий, но делающий всё для тех, кого считает близким и родным.