- Мужчина, отойдите! – к девочка подошла женщина в белом. Медик, наверное. Девочка никак не могла прийти в себя. Ей одновременно хотелось кричать, рыдать, кого-нибудь ударить. Но получилось лишь упасть на колени перед подъездом, где её и нашли дядя Вася и эта женщина-медик.
У неё проверили пульс, что-то пытались втолкнуть в рот, потом дали сладкой воды. Девочку стошнило.
Откуда-то издалека прилетела фраза, что беда произошла после десяти утра. Будто бы кто-то видел, что мужчина вышел на балкон с сигаретой. Потом он, с этой же сигаретой вернулся в квартиру, и…
Девочка потеряла сознание.
Она бежала по полю с ромашками. Ярко-голубое платье, в волосах голубая же лента. В чистом, без единого облачка небе весело пели птицы. А она бежала, бежала, бежала….
Женщина 22. Оладушки от бабушки
Бабушка, вытирая проступивший пот со лба, снимала со сковородки очередную партию таких любимых её родными оладий. Десять, одиннадцать, двенадцать. Целая горка пухлых и румяных их образовалась на тарелке.
Защипало глаза. Попало что-то? Нет, совсем нет. Бабушка просто в очередной раз осознала, что оладьи придётся есть самой, ведь к ней на день рождения снова никто не приедет. И этот, семьдесят второй, в совсем не по-зимнему тёплый декабрь 2019, она встретит в одиночестве. Мужа не стало давно, умер от обморожения. Был совсем непутёвым, но держалась. Не за него, а за жизнь, которую хотела бы создать, но так и не смогла.
Присела. Вздохнула. Может, зазвонит телефон, который подарила дочь на прошлый день рождения? Ненавистная трубка с такими дорогими сердцу номерами. С безмолвными фотографиями и улыбками вместо смеха и весёлых криков. Несколько густо сдобренных эмоциональными стикерами сообщений в Viber вместо голосов и объятий. Не зазвонит. В который уже раз. Вернее, брякнет оповещением, явив глазам женщины очередную порцию стикеров, смайлов и звенящих пустотой букв.
А оладьи она любила готовить на день рождения. Давным-давно, когда жили впроголодь, перебиваясь на нищенскую зарплату, она, сама того не ведая, завела эту очень знаковую традицию в её небольшой, не самой счастливой, но семье. Оладьи от тёти Маши любили все вхожие в дом. И одноклассники дочери, и сокурсники сына, и соседка, что заглядывала на чай не реже раза в месяц, и даже собутыльники мужа. Сидят, шумят, выпивают и хвалят её оладьи. Те, что она припрятала к приходу дочери. Те, что хотела положить сыну с собой. Стояла у двери, глядела на всё это безобразие, сдерживала слёзы. Улыбалась? Бывало и такое. Друзья мужа были говорливые, лестные речи лились сплошным потоком. Добрые слова, пусть и от совершенно посторонних людей, грели душу. Душу, которую разрывали боль и сожаления. Нет, она не была скупой, она была готова отдать последнее. Но – для детей.
- Эти оладьи для Паши. Эти - для Алёны. А эти, что не совсем удачно вышли, для меня, - нежно касаясь жирными пальцами ещё совсем горячих оладий, женщина раздвигала их на тарелке. Боролась со слезами и охватывающим с каждым днём всё сильнее отчаянием. Никогда не думала, что так будет страдать от одиночества. Что оно такое невыносимое тяжёлое, что ни поднять, ни отбросить нет мочи. А тянуть за собой этот груз для неё, женщине с больными ногами, было невозможно.
- Только с тобой мне, Алиса, и остаётся беседы вести, - смахнула слёзы бабушка Маша.
Экран телефона тут же вспыхнул:
- Здравствуйте. Я могу вам чем-то помочь?
- А что ты можешь, говорливый кусок непонятно чего. Придумают, а людям разбирайся, - ещё больше расстроилась женщина.
- Это всё так, но что вас интересует?
- Ты не умеешь делать ничего необычного! А мне всегда… всегда… хотелось чудес. Но их не бывает, Алисочка! Чудес на свете не бывает!
Экран потух. Действительно, «Алиса» не умела творить чудеса. Да и что для неё горе какой-то одной из миллионов живой души.
- Молчишь… Так и молчи!
Бабушка потянулась за успокоительным, чуть было не опрокинув на себя солонку.
- Надо будет обязательно провести реорганизацию. А то, неровен час, всё поколочу на кухне. Уборки уж будет!
Взглянула на часы. Одиннадцать. Одиннадцать утра, а она уже второй раз пьёт Афобазол. А что там врач говорила? Не больше трёх таблеток в день? Врёт, наверное. Не сдержать химией боли и тоски. Не сдержать.