Но у Абеля много дел и он несвободен. Он хорошенько вымылся, приоделся и снова ушёл. Этот Рейнерт целое лето торчал здесь и порядочно отравлял жизнь Абелю. Теперь он уехал, но и после его отъезда маленькая Лидия стала совсем не такая как была, и Абель не раз уходил от неё с тяжёлым сердцем. Впрочем, теперь у него на сердце легко, и маленькая Лидия тотчас же заметила, что с ним случилось что-то.
— Тебе нужно что-нибудь от меня? — спросила она.
— Во-первых, — отвечал он, — я на следующих днях беру на себя кузницу!
Затем он сразу выложил маленькой Лидии все свои планы, преувеличивая многое и не отвечая на вопросы, которые она задавала ему. Конечно, он теперь уже сделался подмастерьем, учёным подмастерьем, и в этом, и в будущем году может делать что угодно. Его отец сказал ему, что он должен уже позаботиться об очаге и жилище...
— Тут нет ничего такого, над чем можно смеяться, как гусыня! — проговорил он обиженно.
— Нет, — отвечала она уступчиво. — Но всё же он совсем неблагоразумен. Ведь он даже не конфирмован, или как?
— На это я тебе не буду отвечать! — сказал он.
Бог мой, что только он болтает! Её мать всякий раз смеётся, когда видит его. Сколько же ему лет?
— Двадцать три года и три месяца, — твёрдо заявил Абель с таким видом, как будто он и сам верил своим словам.
Тут уж маленькая Лидия не выдержала и громко расхохоталась.
— Сколько? — говоришь ты. — Храни меня Бог от тебя, Абель!
— Ты только умеешь смеяться! А тебе-то самой сколько лет? Ты об этом не думаешь? — обиженно сказал он.
Маленькая Лидия в самом деле не хотела, чтобы её принимали за маленькую девочку. Она получила работу для модного магазина Ионсена и давно уже носила длинные платья.
— Сколько мне лет? — повторила она. — Зачем ты спрашиваешь? Я больше не хочу стоять здесь и слушать тебя.
— Ну, конечно! Ты хочешь слушать только Рейнерта. Но этому должен быть положен конец. Я не могу поверить, маленькая Лидия, чтобы он тебя интересовал!
— Меня? Моя мать говорит, что он красив.
— Он просто шалопай! Я его раздавлю, как букашку, если он снова придёт сюда! Понимаешь? — вскричал Абель, вспыхивая.
— Я должна идти в дом, — сказала она.
— Раздавлю вот этими моими ногтями! — Он потрясал, вне себя, кулаками. — Я достаточно взрослый для этого. Вот увидишь!
По-видимому она поняла, что он уже не владеет собой, и поэтому стала сговорчивее. Он говорил ей, что дольше ждать не может, и голос его при этом дрожал и имел какой-то чуждый оттенок. Тогда она ответила ему серьёзно, пожалуй, даже слишком серьёзно для её детских лет:
— Да, но я не могу сказать, что я тебя люблю.
Он недоверчиво улыбнулся. Всё-таки она его любит! И он стал развивать ей свои планы. Может быть, они могли бы поселиться у кузнеца? У него есть наверху каморка, выкрашенная голубой краской и с красивыми деревянными панелями. Наверное кузнец хочет отдать её ему. Там Абель поселится с ней, и тогда больше не будет шататься тут во время вакаций этот пустоголовый франт в коротких штанишках! Жизнь станет совсем другая... И он стал распространяться о преимуществах и выгодах такой жизни. Маленькая Лидия сначала слушала его, ничего не возражая, но потом закрыла глаза и наконец вскочила, повернулась и ушла. Больше она не выходила.
Абель подождал несколько минут. Он в течение своей жизни должен был уже привыкнуть к некорректному обращению маленькой Лидии. И на этот раз она поступила с ним не хуже, чем обыкновенно. Но когда он уже приготовился уйти, то увидал, что маленькая Лидия приотворила дверь и выглядывает оттуда. Очевидно, она не могла дольше выдержать в комнате.
— Я вижу тебя, — сказал он. — Ты можешь выйти.
Он расстегнул свою куртку и ударил себя в грудь, но сделал это лишь с тою целью, чтобы она заметила у него часовую цепочку, хотя никаких часов у него не было. А она с самым невинным видом спросила:
— Как? Ты всё ещё здесь стоишь?
— Да, — отвечал он хладнокровно. — Я тебя поджидал.
Хитрая маленькая Лидия взяла охапку щепок и понесла. Она сделала это нарочно, чтобы помешать ему разговаривать с ней. Тогда он сказал ей развязным тоном, играя своей цепочкой:
— Раз ты этого хочешь, маленькая Лидия, то я вернусь через полчаса.
В сущности, ему не о чем было говорить с нею, но он хотел находиться возле неё, только это и было нужно ему! Когда он вернулся, то застал её дома одну. Родители её улеглись спать, а сёстры куда-то вышли, так как это была суббота. Маленькая Лидия шила и была чрезвычайно прилежна. Он заметил ей, что они, кажется, расстались не совсем дружеским образом, но она спокойно отрицала это и попросила его не трогать своими пальцами её белых лент.
Если она будет говорить с ним и дальше в таком тоне, то он не далеко уйдёт и в этот вечер. Что ж удивительного, что он начал сердиться и на её замечание относительно белых лент воскликнул:
— Ах, не будь такая! Я уже раньше имел в руках тончайшие ткани и бархат. Впрочем, моим рукам тут действительно нечего делать...
Он ошибся, рассчитывая, что она будет тронута и ласково заговорит с ним, быть может, даже бросится к нему на шею. Ничего подобного! Она продолжала усердно работать. Наконец, он не выдержал и несмотря на множество иголок, которые были заколоты у неё на груди, он обнял её и стал целовать. Она не противилась, хотя несколько раз вскрикивала: «Да ты с ума сошёл! Что тебе надо?». Но ведь это случилось с ними уже не в первый раз.
Однако потом Абель чувствовал себя не совсем приятно. Он пробовал смеяться, обратить всё в шутку, но это ему не удавалось. Маленькая Лидия быстро пригладила волосы, поправила воротничок, съехавший на сторону, и снова взялась за платье. Она молчала и очевидно чувствовала себя оскорблённой.
— Я не хочу, чтоб ты меня целовал! — сказала она вдруг.
— Нет?
— Нет! Ни за что!
— Да разве я тебя целовал! — сказал он, напуская на себя развязность. Но это не помогало и он снова стал уверять её, что она должна взять его — его и никого другого — и что во время вакаций он не будет отпускать её никуда.
— Молчи же, наконец! — сказала она.
— Завтра же я иду и покупаю очаг, — решил он. — У Ионсена валяются во дворе два очага. Я возьму один из них и вычищу его от ржавчины. Да, да, я сделаю это завтра же!
— Посмей только! — пригрозила она.
Они немного поспорили об этом, но маленькая Лидия тут понимала больше, чем он, и она взяла верх.
— Как это ты нисколько меня не стыдишься! — сказала она ему.
— Ну, я могу подождать ещё пару дней, — сказал Абель, чтобы доказать свою уступчивость.
— Пару дней? — воскликнула она с пренебрежением.
— Неужели это никогда мне не удастся? — сказал он. — Если таково твоё мнение, то я хочу его знать!
Она ответила чрезвычайно холодно и презрительно:
— Да, таково моё мнение.
— Ты, значит, меня не хочешь?
— Да, ты должен это заметить, — ответила она и стала собирать свою работу, разложенную на столе. Она точно хотела этим дать ему понять, что для неё многое в жизни будет поставлено на карту, если она в эту минуту даст ему другой ответ.
Мать её вошла в комнату и сказала:
— Иди сейчас спать, Лидия! И ты, Абель, уходи сию же минуту! Я не хочу, чтобы ты тут постоянно вертелся с утра до поздней ночи. Ты слышал? Это ещё что за повадки у такого сопляка! Ты не в своём уме, что ли? Уходи домой и раньше перестань быть молокососом!
Дверь за Абелем захлопнулась, но через минуту мать Лидии снова выглянула и крикнула ему:
— Скажи своему отцу, чтобы он надавал тебе хороших шлепков!
Абель старался сохранить собственное достоинство. Он не сразу ушёл, а постоял несколько времени у закрытых дверей и даже попробовал вызвать маленькую Лидию, чтобы поговорить с нею, но она отказалась.
Абель пошёл домой. Родители его о чём-то спорили, и так как у него не было охоты слушать их ссору, то он прошёл прямо в свою каморку.
Между тем спор был не лишён некоторого интереса. Размышления Оливера привели к тому, что он подвергнул допросу свою жену. По-видимому Петра была опять беременна, но как это могло случиться? Она почему-то считала нужным скрывать своё положение как можно дольше, точно замужняя женщина не имеет права быть беременной? Возможно, что именно это обстоятельство и вызвало его подозрения. Но когда он в этот вечер, поставил ей вопрос напрямик, то она не стала ничего отрицать.