— Будь у меня моя трубочка, я бы тебе подарил её, — сказал Оливер.
— Нет, зачем? Ты не должен отдавать её.
— Отчего же нет? Но я отдал её Иёргену!
— Ах, вот что! Иёрген получил её?
— Да, это была совсем новая трубочка. Я купил её где-то за границей. Впрочем, что я хотел сказать? Когда же ты намерен жениться?
— Да, видишь ли, — отвечал Маттис, как будто сконфузившись. — Я хотел бы очень скоро обвенчаться.
— Вот как!
Оливер проговорил это совершенно спокойно. Он понимал всё и покорялся неизбежному. Столяр чувствовал сострадание к нему. Ведь это, всё-таки, был Наполеон! Оливер сидел, потупив взор. Одно мгновение ему стало грустно и он даже почти закрыл глаза. Потом вдруг он словно очнулся и, не поднимая глаз, указал костылем куда-то и проговорил.
— Вон те двери, я бы хотел получить их обратно.
Маттис широко раскрыл глаза от удивления.
— Что такое? — спросил он.
— Я хочу получить обратно вон те двери.
— Двери? Вот что!
Оливер поднял глаза и взглянул на него.
— Ты можешь отдать их мне назад? — сказал он.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Наконец Маттис проговорил:
— Я посмотрю. Может быть, у меня найдётся время сделать тебе двери.
— Нет, — возразил Оливер. — Или эти самые двери или никаких!
Была ли это угроза с его стороны? Оливер выпрямил свой мощный торс и неподвижно стоял перед Маттисом. Он смотрел на него с видом превосходства. Костыль же, как будто, служил ему только для прогулки. Разумеется, это должно было окончательно смутить столяра и изменить его взгляд на калеку. Маттис имел вид совершенно растерявшегося человека, ничего не понимающего. Его длинный нос точно вытянулся ещё больше. Он явно чувствовал большое замешательство.
— Ну что же, ты можешь получить двери назад, — наконец проговорил он.
— Ты делаешь мне большое одолжение, — отвечал Оливер. Он ушёл, оставив Маттиса в глубокой задумчивости, и поплёлся домой.
Дома он был опять таким, как прежде: сидел за столом, дремал и спал, облокотившись на стол, и временами толкал кошку своим костылем. Он смотрел на совершенно безлюдную улицу и скучал. Дни казались ему бесконечно долгими.
Двери, которые он хотел получить, были принесены и поставлены в сенях, он не повесил их на место, но они стояли совсем готовые. Маттис сам принёс их на голове, одну дверь за другой. На этот раз он был неразговорчив и это было неприятно Оливеру.
— У тебя громадная сила, Маттис, — сказал ему Оливер.
Вскоре после того пришла мать. Она вошла, не поздоровавшись с сыном и не протянув ему руки. Но у неё не было сердитого вида, как раньше,
— Ты получил двери назад? — сказала она, увидав их. Это видимо произвело на неё хорошее впечатление и ей показалось дома несколько уютнее, чем раньше.
— Где же ты была? — спросил её сын.
— Я просто немного постранствовала кругом, — отвечала она.
— Вот видишь ли, — сказал он, — даже когда тебя не бывает, я всё-таки приношу в дом то или другое. Теперь я получил назад двери.
— Мне всё равно. Ты можешь делать, что хочешь. Можешь иметь в доме двери или не иметь их, для меня это безразлично, — возразила мать и поджала губы.
— А вот как! Тебе безразлично, что есть у нас дома? Так пусть же сам дьявол делает для тебя двери!
Оливер поднялся, взял костыль и заковылял на улицу. Ему хотелось воспользоваться случаем и хорошенько отвести душу. Он повернул на дорогу к холму, к новой постройке. Во время его отсутствия мать занялась обедом. Она принесла с собой, под платком, разные припасы: вафли, кровяной пудинг, копчёные селёдки, яйца, сало и хлеб. Вынув это, она хорошенько уложила всё и спрятала под свою кровать.
Оливер вернулся домой не один, а привёл с собой какого-то человека. Тот взвалил себе на голову одну дверь и унёс с собой.
Мать и сын не разговаривали друг с другом. Человек вернулся, взял другую дверь и пошёл по дороге к новой постройке.
Оливера взяло раздумье. Пожалуй, он зашёл слишком далеко! И ему захотелось умилостивить мать.
— Если ты захочешь купить одну только дверь, то должна будешь уплатить за неё огромные деньги. Не вздумай только продавать её, тебе за неё дадут так мало, что не хватит даже на то, чтобы заплатить за хороший обед!
— Я надеюсь, что ты не продал двери? — сказала мать.
— А на что мне они? — воскликнул Оливер. — Чёрт с ними! И тебе они тоже не нужны!
— Ах, храни меня Бог от тебя! — вскрикнула она. Оливер готов был снова вспылить, наговорить матери всякой всячины и взвалить всю вину на неё. Он быстро заковылял по комнате и застучал своей деревяшкой. Но он одумался.
— Вот деньги за двери, — сказал он, выкладывая их на стол. — Ты можешь взять их.
Но на неё это не подействовало. Она посмотрела сбоку на деньги и отвернула голову.
— Как? Ты, пожалуй, думаешь, что я остальное пропил? — сказал он обиженным тоном. — Я оставил только немного, на случай дальней поездки.
— Какой это дальней поездки? — спросила она.
— Но если я поеду дальше на лодке, то ведь нужно же мне иметь деньги, чтобы закупить себе немного провизии?
— Да, как раз теперь подходящая погода для дальней поездки! — заметила насмешливо мать.
— Буря стихает. Ветер повернулся. А вообще, я не хочу с тобой спорить, — прибавил он.
Ведь должен же он сдерживать себя! На что же у него существует ум?
— Ах, вот как! — сердито ответила она.
— Да, не хочу. Потому что, как бы я ни поступал, всё ты будешь недовольна.
«Чёрт меня побери!» — думал Оливер, уходя. Он чувствовал себя ещё более обиженным во всей этой истории с дверями.
IV
Наконец-то наступила хорошая погода! Казалось даже, что она установилась надолго. Оливер пошёл к Иёргену.
— Слушай, — сказал он рыбаку. — Будь так добр и поменяйся со мной лодкой на завтра.
— Это зачем?
— Я хочу поехать дальше в море, но не могу решиться на это в моей собственной лодке... Ага, ты употребляешь-таки трубку? Какова она?
— Хороша, — ответил Иёрген.
— Да? Ты должен ею пользоваться. Ведь она теперь принадлежит тебе.
Лидия хотела угостить Оливера кофе. Но у него были теперь деньги и он мог доставить себе удовольствие отказаться от угощения.
— Я уже напился перед уходом из дома, — сказал он. — Ну что ж, Иёрген, согласен ты оказать мне услугу?
Иёргену было неловко отказать ему и он сказал:
— Я вынужден согласиться. Но ты должен очень осторожно обращаться с лодкой.
И вот Оливер отправился в своё дальнее путешествие.
О том, что произошло после этого, старожилы в городе вспоминают и по сегодняшний день. Это было вовсе не какое-нибудь ничтожное событие. Оливер не утонул и не случилось с ним новой беды. Ну, нет! Он вернулся домой, вместе с судном, потерпевшим аварию в море, и потребовал выдачи премии за спасение корабля. Правда, он не мог запрятать эту премию только себе в карман. Когда он увидал там, в море, корабль, перед шхерами, прибиваемый к ним волнами, то должен был грести к ближайшему берегу, чтобы призвать на помощь других рыбаков. Корабль казался вымершим и экипажа на нём не было. Но хотя к Оливеру пришли на помощь другие люди, во всяком случае он первый увидал этот корабль. Притом же он, как опытный моряк, мог взять в свои руки руководство кораблём. Он тотчас же пустил в ход помпы, убрал обрывки парусов и висящие верёвки и отдавал своим товарищам все нужные приказания во время буксирования корабля. Сам он стоял на руле. Теперь уже никто не мог заметить, что он был калека!
Ах, если б он мог доставить на берег с этим судном груз кофе, но, к сожалению, этого не было. Судно было нагружено кирпичом, который служил для него как бы балластом. Это было датское судно. Быть может, оно несло этот груз кирпичей в ближайший город на берегу, но сильная буря угнала его в открытое море. Правда, этот старый ящик не многого стоил, но всё же это была находка для Оливера, подарок судьбы. Корабль был повреждён, он был самого неказистого вида, просто старый, вонючий ящик! Спасательной лодки тоже не было. Но всё же это не был никуда негодный обломок судна. По всей вероятности, судно находилось во время долго свирепствовавшей бури в открытом море и было покинуто своим экипажем вследствие недостатка провианта, так как почти ничего съедобного на корабле не нашлось.