Хорошо ещё, что в случае с Юлькой всё сложилось относительно благополучно, бабка скорее помогла, чем навредила. Рассказ жены прозвучал настолько убедительно, что, несмотря на весь свой скепсис и недоверие, Лёха почти поверил.
Ради возможности стать отцом, можно и горы своротить. Переваривая полученную информацию, Алексей измерял кухню, шагая от стола к холодильнику и обратно. В глазах Юльки читался немой вопрос, примет ли муж все условия или выберет для себя другой путь?
- Ну, и что ты на это скажешь? Если согласен, я готова дать нам ещё один шанс, но учти, на этот раз последний.
- Любимая, я и раньше говорил, что не хочу тебя терять и буду повторять это снова и снова, до бесконечности.
- Надеюсь, это не только слова? Мне нужны действия.
- Пожалуйста, верь мне, обещаю, я докажу всё на деле, отныне никаких баб. Иди ко мне, Юляш, я очень соскучился, не бросай меня, иначе я и правда сопьюсь и закончу свои дни на обочине жизни.
Алексей обнял жену и прижал к себе, вдыхая запах её волос. В какой-то мере он был благодарен неизвестной старухе, сумевшей предотвратить их развод. Юлька быстро обмякла в руках мужа и больше не пыталась сопротивляться.
Последовало бурное примирение. Выходной прошёл плодотворно, супруги не вылезали из постели, словно решив зачать ребёнка в этот же день. А чем чёрт не шутит, вдруг и правда получится?
Они прерывались только на еду, благо тёща передала столько, что хватило бы на роту солдат. Быстро перекусив, оба снова набрасывались друг на друга, как сумасшедшие. Уснули поздно, совершенно обессиленные.
Ночью Лёхе приснилась древняя бабулька с длинным носом и седыми патлами, выбивающимися из под надетого поверх головы белого платка. Она была похожа на старую цыганку, один в один горьковская старуха Изергиль.
Цыганка смотрела на него насмешливым взглядом, но не говорила ни слова, а только грозила крючковатым пальцем. Алексей проснулся в холодном поту, постель была пуста, а из кухни доносился запах кофе и свежей выпечки.
Юля встала пораньше, чтобы приготовить любимому мужу завтрак. Лёха стоял в дверях и следил за женой, порхающей по кухне, словно бабочка. Как в том анекдоте, ты ко мне с душой и я к тебе по-человечески.
Придя на работу, он первым делом решил выявить крысу, подставившую его перед супругой. Коллеги по очереди заходили и уходили, все были заняты своими делами.
Лёха как раз возился с компьютером, с которого предположительно были сделаны компрометирующие снимки, когда вошла Иришка. Узрев, что кроме него в кабинете никого нет, она подошла ближе и обняла пылкого любовника сзади.
На секунду Алексей забылся и полез к девушке под юбку, одновременно пытаясь поцеловать, потом вдруг в ужасе отпрянул. Со рта Ирины на него пахнуло гнилью и могильным холодом.
Побледнев, Лёха пошатнулся и рухнул на пол, как подкошенный. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в забытье, был женский визг, похожий на вой сирены, звучавший почти на ультразвуке.
Сны и явь
Глава 5
Алексей довольно быстро пришёл в себя, но обнаружил, что лежит очему-то не на полу в рабочем кабинете, а дома, в их с Юлькой супружеской кровати. Это обстоятельство конечно не могло не обрадовать, но здесь было явно что-то не так.
Он никак не мог понять причину своего беспокойства, пока не сфокусировал свой взгляд на беспорядке. По всей спальне валялись разбросанные вещи и разный хлам, от которых исходили смрад и зловоние.
Переполненная окурками пепельница стояла прямо на полу, что никоим образом воздуха не озонировало, а только усиливало аромат. Это какая же скотина позволила себе курить прямо в квартире?
На запылённом окне висело подобие занавески, из под которой пробивались лучи яркого солнца. Он лежал, укрытый старым покрывалом, на грязно-серой простыне, наволочка на подушке тоже мало чем отличалась по цвету.
Складывалось полное ощущение, что постельное бельё не менялось больше двух, а то и трёх месяцев. Откуда этот бардак? С утра, когда он уходил на службу, дома всё сияло чистотой и свежестью.
Да и как по другому, если жена всегда была чистюлей и чуть ли не каждый день намывала полы? Что за чертовщина? Сердце сжалось от неясного предчувствия надвигающейся беды, душу снедали нарастающая тревога и тоска.
- Юля, Юль, ты где? Что вообще происходит? - Лёха крикнул, удивлённо озираясь по сторонам и прислушиваясь к собственному голосу, в котором угадывался страх.
Не дожидаясь ответа, резко поднялся, но почувствовал сильное головокружение и тут же завалился обратно. Дико трещала башка и до одури хотелось пить. Такое чувство, что он был с большого бодуна, что случалось с ним крайне редко и только по великим праздникам.