— Мы справимся! — уверенно заявила Пенни.
Закатав рукава, она стала распределять задания. Сама она взяла на себя омаров, Гейл досталась картошка, Изабелле — спаржа, а мне — салат. Решив, что легко отделалась, я от радости выпила пару бокалов шампанского, пока неторопливо мыла салат, резала помидоры и шинковала зелень. Когда мы садились за стол, я была вдрызг пьяна.
Мы накрыли стол под открытым небом и зажгли свечи.
— У меня есть тост! — сообщила я, поднимая свой бокал. — Прежде чем мы отведаем угощения, я хотела бы поделиться с вами своими чувствами.
Надо сказать, что меня попросили повторить эти слова еще раз, потому что язык у меня здорово заплетался.
— Давай! — воскликнула Пенни, подмигнув другим. — Это будет любопытно!
— Я рада, что ты так думаешь, Пенни. Поэтому начну с тебя. — Я заговорила еще громче и подняла бокал еще выше. — Выпьем за Пенни Хертер, за ее умение соблазнить любого мужчину и затащить его в постель! — Я засмеялась, но никто почему-то не последовал моему примеру. — Я всегда восхищалась твоей способностью добиваться своего, Пенни. Я так завидую тому, что тебя не терзают угрызения совести, когда ты отдаешься мужчине на первом же свидании! Я так рада за тебя, что ты всегда потакаешь желаниям шлюхи, которая сидит в душе каждой из нас, и не стесняешься этого!
Вопреки моим ожиданиям, подруги не разделили моих искренних чувств. Они ошеломленно смотрели на меня, явно не веря своим ушам. Я не могла понять, что им не понравилось в моей речи, но тем не менее решила продолжить.
— Ты следующая, Изабелла. — Я снова наполнила свой бокал. — Выпьем за Изабеллу Грин, которая так ловко обвела нас всех вокруг пальца! Она заставила нас всех поверить, что она немного не в себе, — то есть, я хотела сказать, большая оригиналка. — Я сопроводила свои слова громким смехом, но меня опять никто не поддержал. — Я преклоняюсь перед тобой, Изабелла! Ведь это целое искусство — умение создать себе имидж, предстать перед публикой в выгодном свете, а твои фотографии, на мой взгляд, просто гениальны! Но, — я сделала еще глоток шампанского, — надо признаться, я видеть не могу твоих кошек!
Я не хотела обидеть ее последней репликой. Я имела в виду, что у меня аллергия на кошек — в том числе на ее кошек. Когда они были рядом, я начинала задыхаться и у меня текло из носа.
— Теперь, Гейл, твой черед, — продолжала я, не обращая внимания на то, что окружающие почему-то не в восторге от моего выступления. — Я поднимаю этот бокал за одержимую приключениями Гейл Оррик! Правда, большинство своих историй она устраивает себе сама. — Мое последнее высказывание вызвало у всех возглас возмущения, который я приняла за признак восхищения. — Я без ума от тебя, Гейл, и от твоей склонности все драматизировать. Мне нравится, что ты вечно страдаешь, вечно ощущаешь себя героиней мыльной оперы. Итак, за тебя! — провозгласила я, икнув напоследок.
Пенни поднялась со своего места и попыталась отнять у меня бокал.
— Хватит, Линн, — сказала она.
— Нет, подожди! — возразила я, увернувшись от нее и допивая остатки шампанского. — Мы еще не пили за здоровье Сары!
— Ты лучше поешь, — посоветовала Сара.
— Почему вы не позволяете мне поделиться своими чувствами? — обиженно сказала я и подняла пустой бокал. — Выпьем за Сару Пеппер, королеву детской литературы! Я без ума от твоей эпопеи о волшебной зубной щетке! И твоя жизнь тоже полна чудес, Сара. Как по мановению волшебной палочки, твой муж то появляется в ней, то исчезает из нее. В этом что-то есть, вам не кажется?
Закончив свою речь, я пошатнулась и упала (потом мне рассказали, что это было похоже на обморок). Сара подхватила меня под одну руку, Пенни — под другую, и они поволокли меня в спальню, которую я делила с Гейл.
— Но я не хочу спать! — запротестовала я, когда Сара выключила свет.
— Хочешь не хочешь, а придется, — сказала Сара, и они с Пенни вышли из комнаты.
Не стоит и говорить, что на следующее утро меня мучило похмелье — и чувство вины. Я не могла вспомнить, что именно наплела накануне, но по лицам подруг догадывалась, что мои слова не были образцом хорошего тона. Большую часть следующего дня я провела в извинениях, и к тому времени, когда мы поехали домой, все уже простили меня.
Вторник, первый рабочий день после праздников, был еще и днем последнего занятия Брэндона Брока. Мне не терпелось рассказать Диане о случившемся. Недолго думая, я так и сделала.
— Не понимаю! — причитала я. — Ты потратила столько времени на то, чтобы помочь мне раскрепоститься, и, как мне казалось, я извлекла пользу из наших занятий. Но стоило мне открыть рот, как я чуть не лишилась своих подруг!
— Пусть это будет вам уроком на будущее, — спокойно сказала Диана, подкрашивая ресницы.
— Каким уроком?!
— Никогда не делитесь с людьми своими чувствами, если вы пьяны.
— Хорошо, я учту, но как это поможет мне сегодня в разговоре с Брэндоном? Я надеялась, что устрою в выходные генеральную репетицию, и потерпела полный провал!
— Вам не о чем беспокоиться, доктор Виман. Вы вполне готовы к разговору с мистером Броком. Вы в совершенстве владеете Языком женщин. И прекрасно выглядите.