Какое-то время мы молча смотрели друг на друга.
— Ну, что? — наконец произнесла я, прикоснувшись к его руке. Привычка.
— Все замечательно, — ответил он. — В моей компании специалисты по связям с общественностью свое дело знают. Они взяли под контроль шестую полосу «Нью-Йорк пост», так что, я надеюсь, эта история не расползется, как компьютерный вирус.
— Я тоже на это надеюсь.
— А как твои дела?
— Плохо. Я не звонила в газету, Брэндон. При мысли, что ты винишь во всем меня, становится просто невыносимо.
Он пожал своими широкими плечами:
— А кто же, если не ты? Я проверил Келси, ты же видела. Она этого не делала. Больше мне некого подозревать.
— В таком случае постарайся послушать меня. Когда мы начинали заниматься с тобой, ты не блистал умением слушать людей, помнишь?
На его лице появилось некоторое подобие улыбки. Хотя, возможно, он просто состроил гримасу. Трудно сказать.
— Я думала, что благодаря нашим занятиям мы справились с этой проблемой. Я думала, что ты научился слушать, сочувствовать, делиться своими переживаниями…
— Я научился, Линн, но ты стала другой. Ты не сдержала слово.
— Это неправда, — спокойно сказала я. — Давай попробуем разобраться вместе. Как ты считаешь, мог ли человек, с которым ты даже не знаком, позвонить в газету?
— Зачем тогда ему создавать мне неприятности?
— Не ему, а ей.
— Ей?
— Да, я думаю, что это сделала женщина. И почему ты не допускаешь мысли, что она хотела навредить не тебе, а мне? А что, если за обеими статьями — в «Нью-Йорк пост» и в «Инквайрер» — стоит один и тот же человек, и целью обеих статей было досадить мне?
— Неубедительно! В последней статье ты предстаешь в выгодном свете, не забывай об этом. Тебе нужна была реклама — ты ее получила.
— Но я потеряла тебя! — Мой голос дрогнул. — А я меньше всего хотела этого.
— Видимо, ты выбрала, что для тебя важнее, и решила рискнуть мной для пользы дела.
— Но я ничего не выбирала! Допусти на секунду, что я не делала того, в чем ты меня подозреваешь! Но он не слышал меня.
— Ладно, Брэндон. Возможно, я плохо объясняю или это еще один пример того, как мужчина и женщина не понимают друг друга.
Он покачал головой:
— Тут дело не в понимании, а в доверии.
— Пусть так. Так что мы решили?
— Пока ничего.
Пока…
Не знаю, понял ли он, но это короткое слово придало мне силы. Между словами «пока» и «никогда» простирается пропасть. Под словом «пока» подразумевается воодушевляющее «когда-нибудь» или даже «скоро». Теперь передо мной стояла непростая задача — вывести на чистую воду моего тайного врага. Так что в ближайшее время мне было чем заняться.
25
Брэндон не ошибся в прогнозах, когда сказал, что заметка в «Нью-Йорк пост» создаст мне неплохую рекламу. У меня появилось то, о чем я раньше могла только мечтать: пациенты. Вскоре после появления статьи в газете телефон в моей приемной начал звонить без остановки, как в прежние времена. Среди звонивших были не только мужчины, нуждавшиеся в моей профессиональной помощи, — звонили издатели, телевизионные продюсеры, редакторы журналов. Все они хотели со мной встретиться и поговорить на тему «чудесного преображения Брэндона Брока». По иронии судьбы, мне позвонил тот самый журналист из «Форчун», который написал статью о «самом суровом начальнике Америки», и предложил сделать материал о том, какое применение можно найти методике доктора Виман в отделах кадров организаций. Иными словами, я возродилась из пепла. Моя мечта сбылась: благодаря Брэндону я восстановила свою репутацию. Но я потеряла его — и теперь праздновала пиррову победу.
Чтобы не компрометировать Брэндона, я не давала никаких интервью. Но пациентам я не отказывала: мне нужны были деньги, и, кроме того, приятно было снова чувствовать себя востребованной. Сознание того, что я нужна людям, приносило мне большее удовлетворение, чем выступления в программе «С добрым утром, Америка!».
Я была так занята на работе, что на поиски моего тайного врага совсем не оставалось времени. Только дома я предавалась размышлениям, пытаясь вычислить, кто же это мог быть. В конце концов я пришла к выводу, что за подсказкой надо обратиться к человеку, с которого начались мои злоключения, — к Кипу. Я решила узнать, что ему известно, или по крайней мере выжать из него все, что можно.
Прежде всего нужно было найти его. Первое время после нашего развода я исправно выплачивала ему денежное содержание каждый месяц, как было оговорено в брачном контракте. Тогда он жил где-то неподалеку от Плезантвила. Но вскоре я перестала переводить ему деньги, потому что он всякий раз возвращал мне чеки. Полагаю, он делал это для успокоения совести. Я не настаивала: решила, что лучше приберечь свои скудные средства, чем тратить их на содержание такого жалкого создания, как Кип. В общем, я надеялась, что он жил там же, где и прежде.
Однако, когда я позвонила ему, автоответчик сообщил, что телефон Кипа изменился, и продиктовал новый номер, начинавшийся с тех же цифр. «Значит, он переехал, но недалеко», — подумала я, набирая новый номер.
Трубку взяли сразу.
— Привет, Кип, — сказала я как ни в чем не бывало.
С момента нашего последнего разговора с ним столько воды утекло, что моя ненависть к нему прошла, чувства остыли. Теперь осталась только обида. Даже если он не был причастен к статье в «Инквайрер», он все равно изменил мне с другой женщиной. Такие вещи не забываются — ты продолжаешь жить своей жизнью, но обида не проходит.