– Ты, кажется, хотела принять душ и переодеться? – прервал ее раздумья голос Джеффа.
– Что? Ах да, хотела. – Помня о растянутой щиколотке, Лиз осторожно выбралась из кресла.
От внимательного взора Джеффа ничто не могло укрыться.
– Как твоя нога? Сможешь сама дойти до комнаты? Или мне лучше отнести тебя на руках?
От одной только мысли, что она окажется у него на руках, Лиз бросило в жар.
– Не надо! – чуть ли не закричала она, но, быстро спохватившись, добавила уже спокойнее: – Спасибо, я дойду сама.
– В таком случае, встретимся внизу… Двадцати минут тебе хватит?
Лиз кивнула.
– Приходи на террасу, перед ужином выпьем чего-нибудь на свежем воздухе, в такую погоду просто обидно сидеть в доме.
Джефф подошел к висящему на стене колокольчику, чтобы вызвать слугу, а Лиз поспешила удрать, пока он не передумал и не понес ее на руках. Чуть прихрамывая и стараясь не обращать внимания на боль, она пересекла холл и стала медленно подниматься по лестнице, стараясь щадить пострадавшую ногу. В довершение всех ее бед на правой стороне тела начали болеть места, ушибленные при падении. В результате, к тому времени когда Лиз добрела до своей комнаты, она уже обливалась холодным потом.
Она разделась и встала под душ, пытаясь, как аист, по возможности стоять на одной ноге, что оказалось на редкость неудобно. Затем быстро вытерлась и надела платье для коктейлей на тоненьких бретельках. С правой стороны на бедре и на предплечье уже проступили синяки, и Лиз, конечно, предпочла бы спрятать их под одеждой, но, к сожалению, оба вечерних платья, которые она привезла с собой, были без рукавов. Расчесав волосы и уложив их в аккуратный узел, она слегка подкрасила губы бледно-розовой помадой. Лиз предпочитала неяркий макияж, а ресницы и брови почти никогда не красила, так как они у нее от природы были на несколько оттенков темнее волос, но сейчас, стоя перед зеркалом, она постаралась при помощи румян замаскировать свою бледность – а заодно и хоть немного поднять боевой дух. Совершая эти нехитрые манипуляции, Лиз в который раз задала себе вопрос, куда все-таки подевался Кевин? Она гнала от себя мысль, что с ним могло что-то случиться. Но, если с ним все в порядке, почему он все еще не приехал? Почему хотя бы не позвонил и не объяснил причину своей задержки, а заодно не поинтересовался, как она добралась, благополучно ли доставила ожерелье?
И еще одно обстоятельство показалось Лиз весьма странным. Если Кевин знал, что Джефф оплачивает услуги охранной фирмы, то почему отказался от профессионального эскорта и предпочел рискнуть? Если бы я по его совету повезла ожерелье в сумочке… – с содроганием подумала Лиз. Слава Богу, я этого не сделала! Какое облегчение – передать наконец драгоценность владельцу и снять с себя ответственность! По крайней мере, теперь я могу развеять самые нелепые из подозрений Джеффа. Хорошо бы за время, пока я приводила себя в порядок, появился хотя бы один из отсутствующих!
Между тем двадцать минут почти истекли. Лиз воткнула в прическу последнюю шпильку и поспешила вниз – насколько это было возможно при больной ноге. Морщась от боли при каждом шаге, она опиралась на перила, стараясь как можно меньше нагружать пострадавшую ногу, и так сосредоточилась на этом занятии, что, только преодолев последнюю ступеньку, заметила, что Джефф стоит в холле и наблюдает за ней.
Он переоделся. Теперь на нем были смокинг, белоснежная рубашка и черная бабочка. Джефф был потрясающе хорош собой и явно чем-то раздражен.
– Вижу, ты скорее будешь страдать, чем попросишь помощи, – мрачно изрек он.
– Мне не нужна помощь, – упрямо заявила Лиз, хотя держалась скорее на силе воли, чем на собственных ногах.
Джефф смерил ее хмурым взглядом.
– Как скажешь, но, по крайней мере, обопрись на мою руку.
Лиз нехотя подчинилась и обнаружила, что его помощь пришлась очень кстати. Доковыляв до террасы, она с облегчением опустилась в кресло. Небо стало темно-лиловым, выступили звезды, такие крупные, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Но тревога мешала Лиз наслаждаться красотой вечера.
– Бренда и Кевин не приехали?
Услышав в ее голосе отчаяние, Джефф усмехнулся.
– Вынужден тебя разочаровать: тебе придется довольствоваться моим обществом. Однако я постараюсь, чтобы ты не заскучала.