Вероятно, из-за постоянного внутреннего напряжения и необходимости изображать счастье ей казалось, что вечер тянется бесконечно. К полуночи Лиз совсем обессилела, в довершение всего от долгого ношения туфель на высоком каблуке разболелась подвернутая нога. Но Лиз с улыбкой, словно намертво приклеенной к лицу, мужественно находилась рядом с Джеффом до тех пор, пока последняя пара не села в свою машину. Поеживаясь от прохладного ночного воздуха, Лиз помахала им рукой.
Как только машина скрылась за поворотом подъездной аллеи, Джефф проводил Лиз в дом и закрыл дверь. Больше можно было не притворяться. С трудом наступая на больную ногу, Лиз невольно поморщилась.
– Что, болит? – спросил Джефф.
– Немного.
Появились несколько слуг под руководством Хортона, чтобы убрать остатки пиршества. Джефф замахал на них рукой.
– Отложите это дело до утра. Уверен, вы тоже устали и хотите поскорее добраться до своих постелей.
– Благодарю вас, сэр, – ответил за всех Хортон и, смущенно прокашлявшись, вдруг торжественно сказал: – Позвольте, сэр, от себя лично и от имени всего персонала сердечно поздравить вас и пожелать вам и вашей невесте счастья.
– Спасибо, Хортон.
– Сэр, я оставил в вашей комнате термос с горячим шоколадом. Какие-нибудь еще поручения, сэр?
– Ничего не надо, спасибо, Хортон. Спокойной ночи.
Дворецкий поклонился.
– Доброй ночи, сэр. Доброй ночи, мисс.
На протяжении всей этой сцены лицо дворецкого хранило бесстрастное выражение, но Лиз вдруг впервые за весь вечер задалась вопросом, что же думает прислуга по поводу столь внезапной смены невесты.
Как только они остались одни, Джефф, словно отвечая на ее невысказанный вопрос, пробормотал вполголоса:
– Вряд ли Хортона можно чем-то удивить. А если он и удивится, то никогда этого не покажет. – Он быстро нагнулся, легко подхватил Лиз на руки и понес по коридору к лестнице. – Давай побережем твою ногу, завтра она тебе еще пригодится.
Вчера вечером он вот так же понес ее наверх, и Лиз слишком хорошо помнила, чем это кончилось. От нервного напряжения ее охватила дрожь.
– Замерзла?
– Нет. – Даже ее голос, и тот дрожал.
– Тогда в чем дело? Нет, подожди, не отвечай, я сам догадаюсь. Ты боишься, что выйдет, как вчера? Ну и напрасно. Я не намерен допускать повторения прошлой ночи.
Лиз немного расслабилась. Если он решил просто донести ее до двери спальни и уйти, беспокоиться не о чем. Однако, поднявшись на второй этаж, Джефф не свернул в сторону комнаты Лиз, а двинулся по длинной галерее.
– Куда ты меня несешь?
– В мои покои.
– Зачем? – снова встревожилась Лиз.
– А ты разве не слышала, что Хортон оставил нам шоколад?
Джефф, кажется, утверждал, что никто не заходит в его покои без его указаний? Если дворецкий отнес термос в его комнату… значит, все спланировано заранее!
– Это ты ему приказал!
Джефф ничуть не смутился.
– Во-первых, сегодня вечером ты почти ничего не ела. А во-вторых, я решил, что нам обоим не помешает немного расслабиться, чтобы потом легче уснуть.
– Но я…
– Кроме того, если ты помнишь, твой чемодан остался в спальне Бренды.
Его доводы звучали вполне логично, но интуиция подсказывала Лиз, что не все так невинно, как кажется. Если Джефф хоть раз поцелует ее, как поцеловал вчера ночью…
«Я не намерен допускать повторения вчерашней ночи», вспомнилось ей. Эти заверения должны бы ее обрадовать, почему же она не радуется?
Джефф внес ее в свою гостиную. Тяжелые бархатные портьеры были задернуты, горела напольная лампа, в камине догорали дрова, в приглушенном свете комната выглядела очень уютно. Притворив дверь ногой, Джефф опустил Лиз на диван и снял с нее туфли. Она хотела спустить ноги на пол, но Джефф возразил:
– Тебе лучше подержать больную ногу приподнятой, иначе к утру она опухнет. Ты же не хочешь завтра хромать?
Нет, она не хотела. Завтра она собиралась уехать. Если Джефф позволит… Впрочем, с чего бы он стал возражать? Спектакль окончен, ей больше не нужно играть роль невесты. В преступных намерениях он ее вроде бы уже не подозревает.
– Выпьешь горячего шоколада?
– С удовольствием.
Джефф налил густой напиток в две фаянсовые кружки. Протягивая одну Лиз, предупредил: